И тогда он принял решение. Сделал то единственное, что должен был, чтобы спасти мать и сестру.

Выламывая себе руки. Прокусывая губами клыки и чувствуя, как самого выворачивает от очередного крика, он понял, что обратится к отцу. Обратится, потому что сам не может, сам слишком слаб, чтобы взять её боль на себя и наполнить её тело силой. Он пытался. Дьявол его подери! Он пытался и не раз. И ничего! Как об стену. Безысходность. Вот как она выглядела. Но он недаром был сыном своего отца. И он проложил выход пинком и с размаха прямо под надписью «тупик».

Сэм, не позволявший никому войти в узкую комнату, в которой мучилась Марианна, и раздражённо смотревший на суету Фэй, бегавшей от роженицы к своему чемодану, наполненному лекарствами первой необходимости и травами, вышел в коридор, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Смешно. Учитывая, что находились они под землей. Но вид корчившейся на кровати Марианны убивал его, делал его маленьким испуганным мальчиком, тогда как он должен был оставаться мужчиной рядом с ней.

— Пусть вырезает её из моей дочери.

Голос Влада прогремел в низком скалистом ходе, заставив содрогнуться всех стоявших рядом.

— Папа…, — Крис, проглатывая слёзы, но не смея перечить отцу. Впервые не смея. Потому что согласна с ним.

— Мы не знаем, что за отродье в ней. Оно не вампир. Оно явно сильнее неё. Сама её четвертая беременность — аномалия. И я не позволю ЭТОМУ убить своего ребенка!

Влад грозно шагнул к некогда белой, но теперь безнадёжно посеревшей занавеске, имитировавшей дверь в помещение, но Сэм встал прямо перед мужчиной и посмотрел в его глаза.

— А я не позволю убить свою сестру!

— Хочешь пожертвовать матерью? Подумай о Ками! О Яре. Ему нужна мать!

— Нам всем нужна мать! И она выживет. И если хоть кто-то прикоснется ножом к её животу…

Сэм не договорил, но угрожающее рычание, сорвавшееся с его губ и прокатившееся по глинистым стенам, сказало всё за него.

— Приготовьте мне машину. Рино — ты за рулем.

Он вернулся в ком нету и, бесцеремонно отстранив Фэй, вытиравшую мокрой тряпкой лоб Марианны, подхватил мать на руки, стиснув зубы, когда она снова заорала от боли. Дрожащими губами провел по её щеке, собирая капли пота, когда почувствовал резкую боль. Она вонзилась в него сломанными ногтями и зашептала, словно в лихорадке:

— Не дай им навредить ей. Не дай им. Сэм.

Вскидывает голову, выгибаясь на его руках, и тут же ловит его взгляд своим, обезумевшим, напряжённым, решительным.

— Я тебе не прощу, Сээээм. Не прощу тебе!

Прижимает к себе её, выходя из душной комнаты, прикрывая её голову от чужих взглядов. Глазами пригвоздить сестру к полу, не позволяя приблизиться, и почти побежать к выходу из подземелья, чтобы, выбравшись на поверхность, повернуть её лицо к тусклому солнцу. Мягким голосом, пытаясь передать ей хотя бы толику спокойствия… которого в нём самом не было:

— Тихо, мам. Тихо. Я тебе помогу, родная моя. отец поможет. Обещаю!

ГЛАВА 15. Николас

Меня выкручивало. Меня ломало так, как ломает куски металла ураган. С лязгом от ударов об стены, словно пластилиновую игрушку, выкручивая во все стороны. Я думал, что сдох там, сидя на коленях на холодном полу перед Курдом, сидевшим в той же позе и вправлявшим мне мозги. Я и понятия на имел, что моя смерть продлится вечность. Что эта дрянь посчитает меня недостойным испустить дух за короткое время. Нееет. Час за часом, минута за минутой, вытягивая нервные клетки. По одной. Меееедленно. Дьявольски медленно. Так, чтобы орал, чтобы выл от зверской боли, потому что тварь голыми руками сжимает мою плоть, заставляя долбить стены головой и руками.