– Лгунья. – Но это не оскорбление. Не осуждение. Просто констатация факта.

Ноу-Уан повернулась к воде, напомнив себе, что симпат в ее дочери будет знать правду, даже если она не произнесет ни слова.

– У меня нет никаких прав на него, – пробормотала она, оглядывая тревожную гладь бассейна. – Никаких прав, ни на что. Но я позвала тебя не для этого…

– Кто это сказал?

– Что, прости?

– Кто сказал, что он не принадлежит тебе.

Ноу-Уан покачала головой.

– Тебе известны причины.

– Нет. Не известны. Если ты хочешь его, а он хочет тебя…

– Он не хочет меня. Не во всех… смыслах. – Ноу-Уан откинула волосы, которые и без того были убраны с лица. Дражайшая Дева-Летописеца, ее сердце билось так гулко. – Я не могу… не должна говорить об этом.

Будет безопасней не произносить ни слова… она знала, Торменту не нравилось бы, что его обсуждали.

Повисла длинная пауза.

– У нас с Джоном не все гладко.

Ноу-Уан оглянулась, ее брови взлетели вверх от откровенности дочери.

– Я… я догадывалась. Тебя давно здесь не было, и он выглядит несчастным. Я надеялась… на иной исход. Во многих смыслах.

Включая отношения между ними.

Воистину, Хекс права. Они обе оказались в тупике… и объединяла их не самая приятная вещь на свете. Тем не менее, она согласна на что угодно.

– Неудивительно, что вы с Тором вместе, – внезапно сказала Хекс, начав вышагивать вдоль кромки бассейна. – Мне по душе ваша пара.

Ноу-Уан снова выгнула брови. И передумала относительно правила «Никаких Разговоров».

– Правда?

– Он – хороший мужчина. Уверенный, надежный… произошедшее с его семьей – ужасно. Джон давно волнуется о нем… знаешь, она была ему единственной матерью, которую он когда-либо имел. Велси, в смысле.

– Ты встречалась с ней?

– Не официально. Она не из тех, кто станет ошиваться на моей работе, и, видит Бог,  в Братстве меня никогда не ждал радушный прием. Но я слышала о ее репутации. Та еще штучка… прямолинейная, достойная в этом плане женщина. Не думаю, что Глимера ее особо уважала, и тот факт, что ей было до лампочки мнение толпы аристократов – еще одна причина уважать ее, на мой взгляд.

– У них была история настоящей любви.

– Да, это я тоже слышала. Честно говоря, удивлена, что он в состоянии двигаться дальше… но я рада, что он может… это принесло тебе много хорошего.

Сделав глубокий вдох, Ноу-Уан почувствовала запах сухой листвы.

– У него нет выбора.

– Что, прости?

– Это не мое дело, но достаточно сказать, что будь у него в распоряжении другой путь, любой, он выбрал бы его.

– Не понимаю, на что ты намекаешь. – Ноу-Уан не стала ничего добавлять, и Хекс пожала плечами. – Я уважаю границы.

– Спасибо. И я рада, что ты пришла.

– Я удивилась, что ты захотела встретиться со мной здесь…

– Я подводила тебя бессчетное количество раз. – Когда Хекс на самом деле отшатнулась, Ноу-Уан кивнула. – Когда я появилась здесь впервые, то была сбита с толку, потеряна, хоть я и знала язык, изолированной – хотя была не одна. Я хочу, чтобы ты знала: я пришла потому, что настало время попросить у тебя прощения.

– За что?

– За то, что бросила тебя в самом начале.

– Господи Иисусе… – Хекс провела рукой по коротким волосам, ее сильное тело подрагивало, будто она прилагала усилие, чтобы не сорваться с места. – Эм, слушай, не за что извиняться. И тебя не просили…

– Ты была маленькой, новорожденной, без мамэн, которая бы заботилась о тебе.