– Прекрати. – Голос Хекс был напряженным. – Пожалуйста… перестань…

– … неправа, когда повернулась к тебе спиной. Неправа, что ждала так долго. Относительно всего. Но этой… – она притопнула ногой. – Этой ночью я высказала все свои грехи, чтобы, может быть, предложить также свою любовь, какой бы неидеальной и нежеланной она ни была. Я не достойна быть твоей матерью, или звать тебя дочерью, но может, между нами может зародиться некое подобие… дружбы. Я пойму, если ты не захочешь и этого, и знаю, что не имею никаких прав требовать от тебя чего-то. Просто знай, что я здесь, мое сердце и разум открыты для того, чтобы узнавать кто ты… и что ты.

Хекс моргнула, но не проронила ни слова. Будто то, что она услышала, передавали по плохо улавливаемой радиочастоте, и ей пришлось додумывать значения слов.

Спустя мгновение, она хрипло сказала:

– Я симпат. Ты в курсе, верно? Слово «полукровка» ни хрена не значит, если вторая половина – симпатская.

Ноу-Уан вздернула подбородок.

– Ты достойная женщина. Вот, кто ты. Меня не волнует сочетание твоей крови.

– Ты страшилась меня.

– Я страшилась абсолютно всего.

– И ты вынуждена… видеть того мужчину в моем лице. Каждый раз, смотря на меня, ты вынуждена вспоминать, что он сделал с тобой.

На этом Ноу-Уан проглотила ком в горле. Она думала, что утверждение Хекс верно, но также это было наименее существенной темой: сейчас время поговорить о ее дочери.

– Ты достойная женщина. Вот, что я вижу. Ничего больше… и ничего меньше.

Хекс снова моргнула. Еще пару раз. И быстрее.

А потом она кинулась вперед, и Ноу-Уан оказалась в сильном, уверенном объятии.  Ни секунды не колеблясь, она возвратила ласковый жест. Ноу-Уан обнимала свою дочь с мыслью, что да, воистину, прощение лучше всего можно выразить через прикосновение. Слова не заменят  ощущения объятий того, кого покинул в миг великой агонии. Чувства того, как прижимаешь свою родную кровь, поддерживаешь, пусть и недолго, женщину, которую  так эгоистично подвела.

– Дочь моя, – сказала Ноу-Уан хрипло. – Моя красивая, сильная… драгоценная дочь.

Дрожащей рукой Ноу-Уан обхватила затылок Хекс и повернула ее лицо в бок так, что теперь она прижимала ее к своему плечу, словно ребенка. А потом поглаживала ее короткие волосы невесомыми, нежными движениями.

Казалось невозможным сказать, что она благодарна за все, что тот симпат сделал с ней. Но это мгновение растворило боль, это жизненно-важное мгновение, когда она почувствовала, будто круг, начавшийся в ее утробе, наконец-то замкнулся, две половины, долгое время жившие порознь, воссоединились.

Когда Хекс наконец отстранилась, Ноу-Уан громко вздохнула.

– У тебя идет кровь! – Протянув руку к щеке своей дочери, она смахнула красные капли. – Я позову доктора Джейн…

– Не волнуйся об этом. Это просто… да, не о чем волноваться. Я так… плачу.

Ноу-Уан положила ладонь на ее щеку, удивленно покачав головой.

– Ты ни капли на меня не похожа. – Когда Хекс резко отвела взгляд, она добавила, – Нет, это хорошо. Ты такая сильная. Выносливая. Мне нравится это в тебе… Мне нравится в тебе все.

– Ты не можешь говорить серьезно.