На самом деле.

– Если я способна пережить произошедшее, – сказала она, – то смогу справиться и с воспоминаниями.

В это мгновение, стоя в противоположной части комнаты, от демонстрации ее воли Тор почувствовал связь с женщиной, словно веревка соединила их, от груди до груди.

– Приходи ко мне снова, – заявила она. – Когда ощутишь нужду.

– Посмотрим, – уклонился он. – А сейчас… ты в порядке? В смысле здесь, в этой комнате? Можешь закрыть дверь на замок…

– Я буду в порядке, если ты придешь снова.

– Ноу-Уан…

– Лишь так я могу поступить правильно по отношению к тебе.

– Ты ничего не должна делать. Честно.

Отвернувшись, он подошел к двери, и прежде чем выйти, бросил взгляд через плечо. Ноу-Уан смотрела на свои переплетенные руки, склонив голову, укрытую капюшоном.

Оставляя ее наедине с тем крошечным покоем, которым она располагала, Тор повел свой урчащий желудок в комнату и разоружился. Он был голоден как волк, аппетит образовал бездонную яму в нижней части его торса… и хотя он бы предпочел проигнорировать требование, у него просто не была выбора. Заказав у Фритца поднос, он подумал о Ноу-Уан и попросил доджена убедиться, чтобы она тоже не осталась без еды.

Затем пришло время для душа. Включив воду, он разделся и оставил свою одежду на мраморном полу там, где она приземлилась. Переступая через кучу, он уловил свое отражение в длинном зеркале над раковинами.

Даже для его невнимательного взгляда было очевидно, что его тело ожило, мускулы напрягались под кожей, плечи вернулись туда, где им положено быть, а не стекали на диафрагму.

Очень жаль, что он не радовался выздоровлению.

Входя в огороженное стеклом пространство, он встал под струи, опершись на руки, и позволил воде омывать его плоть.

Закрыв глаза, он вернулся в кладовую, к шее Ноу-Уан, когда пил из ее вены. Ему следовало взять ее запястье, не горло… более того, ему следовало…

Внезапно воспоминание исполнилось мельчайшими подробностями, звуки, запахи, ощущение этой женщины, прижатой к его телу, отключили мозг и пустили в ход чувства.

Боже, она была… восходом солнца.

Открыв глаза, он уставился на эрекцию, которая показалась сразу же после первой картинки.

Его член был пропорционален всему телу… и, значит, он был длинным, широким и крепким. Готовым часами заниматься сексом.

Когда он напрягся, требуя внимания, Тор начал опасаться, что эрекция  сродни голоду в  желудке: никуда не денется, если он что-нибудь не предпримет.

Ага, удачи с этим. Он не какой-нибудь юнец после превращения с перманентным стояком и волосатой ладошкой. Да ради всего святого, он мог решать сам, мастурбировать ему или нет… и ответ будет непреклонным НЕТ.

Схватив кусок мыла, он прошелся по ногам, желая оказаться на месте Вишеса… нет, не в плане черных свечей и прочей дури. Но, имей он разум этого вампира, он мог бы думать о, например, молекулярной структуре пластика или химическом составе фтористой зубной пасты или… бензине, приводящем автомобиль в движение.

Или, может, ему стоит подумать о мужиках… учитывая, что они нисколько его не привлекали, это могло привести к блаженной вялости члена.

Но проблема в том, что он был просто Торментом, сыном Харма… поэтому его удел – попытаться вспомнить рецепт печенья «Толлхауз»: он совсем не рубил в науке, спорт был по боку, и он не читал газет и не смотрел ТВ-новости годами.

К тому же, то печенье – единственное блюдо, рецепт которого он знал… из чего там их делают? Масло? «Криско»? Шпаклевка?

Когда ни одна мысль не посетила его голову, он начал опасаться, что его канал «FoodNetwork» был не только некомпетентен – он также не поможет справиться с его капитальным стояком.