Тор предпринял еще одну попытку. Ему только удалось вспомнить, как открывать гребаную пачку чипсов.

В ловушке, с твердым членом, в отчаянии, он закрыл глаза… и подумал о своей Велси, обнаженной и в его постели. О том, какой она была на вкус, по ощущениям, о всех моментах, когда они были вместе, всех днях, которые они провели слитыми воедино и задыхающимися.

Обхватив член, он прибил образ своей шеллан на передний план разума, приклеил его поверх всего, что касалось Ноу-Уан. Он не хотел видеть в этой области другую женщину; может, ему и придется позаботиться о проблеме – чего он совсем не хотел – но, по крайней мере, он мог устанавливать правила игры.

Разумеется, Тор не в силах выбирать свою судьбу, но в его возможностях получить контроль над своими фантазиями.

Лаская член, он попытался вспомнить все подробности о своей рыжеволосой красавице: то, как смотрелись ее волосы, разметавшиеся по его груди, блеск ее обнаженного лона, как выступали ее груди, когда она лежала на спине. 

Но все это стало лишь частью книги по истории, картинки в которой выцвели… будто чернила испарились со страниц его разума.

Лишившись концентрации, он открыл глаза и наткнулся на «привет-как-дела» от его обхватывающей бестолковую эрекцию ладони, силившейся выдавить что-нибудь, что угодно.

Он словно доил автомат с Колой – эффекта ноль. Ну, не считая слабую боль на коже в районе головки, где он сжимал ее.

– Да черт тебя подери.

Завязав с этой плохой идеей, он занял себя мылом, скользя бруском по груди и подмышками.

– Господин? – позвал Фритц из комнаты. – Желаете чего-нибудь еще?

Он не станет просить доджена принести порно. Это мерзко по стольким причинам.

– Нет, спасибо, дружище.

– Замечательно. Приятных сновидений.

Да. Точно.

– И тебе.

Когда наружная дверь снова хлопнула, Тор вымыл волосы так, как это делают все мужчины: выдавил охренеть как много шампуня, втер в голову так, словно пытался удалить пятно с ковра, а потом вечность стоял под струей, потому что использовал чересчур много того, что там Фритц закупил для него.

Позже он придет к выводу, что лучше бы он держал глаза открытыми. Когда он смежил веки, опасаясь мыльной пены, теплый поток, стекающий по его груди, превратился в руки, и потребность в оргазме вернулась, усилившись, его член запульсировал, яйца сжались…

Внезапно он вновь оказался в кладовой, его рот не отрывался от горла Ноу-Уан, посасывал и глотал, руки жестко прижимали девушку к телу…

Твоей шеллан здесь рады.

Он покачал головой, услышав в мыслях голос Ноу-Уан. Но потом понял, что в этом крылся ключ к проблеме.

Снова обхватив себя, он сказал мозгу, чтобы тот представлял его Велси. Что чувство, ощущения, запах, вкус… принадлежали его Велси, а не другой женщине.

Это была не память.

Это его шеллан вернулась к нему…

Разрядка накатила так неожиданно, что он буквально отшатнулся, его глаза широко распахнулись, тело дернулось не от оргазма, а от удивления, что он кончал на самом деле, в реале, а не в придуманном мирке.

Поглаживая себя на пике ощущений, он наблюдал, как кончает, его член делал то, что ему положено, извергая струи, оседавшие на мраморной стене и стеклянном полотне двери.

Это зрелище являло собой скорее биологию, нежели эротику.

Всего лишь функция тела, осознал он. Как дыхание или питание. Да, ощущения были хороши, равно как и глубокий вдох: в этом вакууме эмоций, пустой душевой, происходящее – на самом деле всего лишь семяизвержение его простаты.

Чувства придавали сексу значимости, в фантазиях или в реальной жизни, с парой… или даже с кем-то, кого ты не особо любишь.

Или отвергаешь желание, подметил внутренний голос.