Изменить размер шрифта - +

     За шоссе, укрытый даже зимой в лоне  густых  деревьев, стоял  городской
сумасшедший  дом -- предмет  наших постоянных шуток,  и  против его чугунных
оград и массивных ворот смешной и жалкой казалась  наша колючая проволока. В
погожие дни  было видно,  как на аккуратных,  усыпанных гравием  дорожках  и
живописных лужайках парка прогуливаются и резвятся сумасшедшие -- счастливые
коллаборационисты,  отказавшиеся  от  неравной  борьбы, люди,  у  которых не
осталось  неразрешенных  сомнений, которые до  конца  выполнили  свой  долг,
законные  наследники века прогресса, на досуге наслаждающиеся унаследованным
богатством. Когда мы маршировали мимо, солдаты кричали через забор: "Пригрей
для  меня  местечко,  приятель.  Жди меня  к вам, я  скоро!"  Но  Хупер, мой
взводный  из недавно мобилизованных, не мог простить им  их беспечной жизни.
"Гитлер свез  бы их в газовую камеру,--  говорил он.-- По  мне, так и нам не
грех у него кой-чему поучиться".
     Сюда в  разгар  зимы я привел  походным  маршем роту бодрых, окрыленных
надеждой  людей;  говорили,  будто нас  недаром  перебросили  из  внутренних
районов  в предместье  портового  города  и теперь  мы наконец отправимся на
Ближний Восток.  Но дни проходили за днями,  мы занялись  расчисткой снега и
разравниванием учебного плаца, и у меня на глазах их разочарование сменилось
полной апатией  и покорностью судьбе. Они ловили  запахи портовых кабачков и
прислушивались  к  знакомым  мирным  звукам  заводских сирен и оркестров  на
танцплощадках.   Получив  увольнительную  в  город,  они   околачивались  на
перекрестках  и норовили улизнуть за  угол при виде приближающегося офицера,
чтобы,  отдавая честь,  не ронять себя  в  глазах  новых  подруг.  В  ротной
канцелярии   копились   докладные  и   рапорты  об   отпуске   по   семейным
обстоятельствам;  и каждый день в полусумраке рассвета начинался со скуления
симулянта и настойчивой скороговорки кислолицего кляузника.
     А я, который по всем инструкциям должен был поддерживать в них бодрость
духа,  как мог  я  им  помочь,  когда  сам был так  беспомощен?  Отсюда  наш
полковник,  под  началом  которого  формировался  .батальон,  был  переведен
куда-то  с  повышением,  и вместо  него  пришел  другой, из чужого  учебного
пункта,  он был моложе и  не  так  располагал  к себе.  Теперь  в офицерской
столовой  не  встречалось  почти   никого  их  старых  добровольцев,  вместе
проходивших строевую подготовку в первые дни войны; все разъехались кто куда
--  одни списаны по состоянию здоровья, другие получили повышение и попали в
чужие батальоны, кто перешел на штабную работу, кто  записался в специальные
части,  один был убит  на учениях, а один предан  военно-полевому  суду;  их
место заняли те,  кто пришел по  мобилизации;  в  казарме  теперь целый день
играло  радио,  и  перед  обедом выпивалось море пива; все было  не так, как
раньше.
Быстрый переход
Мы в Instagram