Например, я обнаружил ссылки, ведущие на отца.

Все упоминания исследований Громова сводились к простому факту: удалено из общего доступа. Некоторое время отец работал в Проекте. Начинал здесь работать, во всяком случае. А потом его перевели в некое жутко секретное ведомство, которое даже себя на карте найти не сумеет. И это ведомство, насколько я понял, отчитывалось напрямую в аппарат генерального секретаря.

Факты с трудом укладывались в голове.

Зачем столь ценного сотрудника расстреливать по обвинениям в госизмене? И вообще, часто ли в этом Союзе кого-то расстреливают? Я проверял, нечасто. Статья имелась, но в новостях — ни одного реального случая. Я поверю, что специалиста уровня Громова-старшего могут упрятать в какой-нибудь «несуществующий пансионат». Но расстреливать… Сомнительно. Исходя из этой логики, предположение западных спецслужб о том, что отец жив, не выглядело таким уж фантастическим.

Продолжая изучать рапорты Козлова, я пришёл к неутешительным выводам.

Простых ответов не будет.

Менгиры — это не инопланетные тела. Не спонтанно образовавшиеся формы кристаллической жизни. И даже не результаты неудавшихся экспериментов западных военных.

Похоже, эти штуки из другого мира.

Глава 4

Кажется, я начал понимать интерес эмиссаров к менгирам. Обелиски служили не просто источниками магии, но являлись чем-то вроде проводников, связующих звеньев между мирами. Они лезли к нам из некоего иного измерения, куда некроды, видимо, очень хотели попасть. Возможно, их экспансия в другие миры была не просто империалистической. Похоже, галоды искали менгиры. И вот, наконец, нашли! В нашем мире. И теперь больше всего им хотелось проникнуть сюда и открыть себе дорогу на Землю, чтобы захватить обелиски. И, судя по всему, они знали, что с ними делать. Учитывая религию и философию некродов с их культом смерти, нетрудно догадаться, что ничего хорошего.

И мой отец подозревал что-то подобное. Он вплотную приблизился к пониманию природы менгиров, осознавал, что они — лишь вершины айсбергов, остальная часть которых кроется в ином измерении, о котором здешние одарённые и учёные даже не подозревают. И он пытался «услышать» обелиски. Расшифровать их послания. Для этого и таскал сына к менгиру. Похоже, мой носитель был не таким уж и обычным парнем, как я считал до сих пор. Владлен Громов мог слышать обелиски, и его отец пытался использовать этот Дар.

Почему же он не довёл исследования до конца? Зачем совершил предательство? Ведь он понимал, что это положит конец его работе.

На эти вопросы я найти ответы не мог. Пока не мог. Но должен был. Потому что галоды явно опережают нас в плане понимания того, для чего служат менгиры, и как их можно использовать. Начинать с нуля — потеря времени. Если даже мой отец проводил исследования тайно, он не мог не записывать результаты. Учёные просто так не делают. Возможно, они спрятаны им, а может, хранятся в КГБ или иной схожей структуре. И к ним нужно получить доступ, причём, как можно быстрее. Вот только для этого нужны аргументы, которые однозначно и неоспоримо докажут местной бюрократии: работу необходимо продолжить! Либо же, если она идёт, пусть поделятся. В конце концов, мы в одной лодке.

Спецотдел должен помочь мне отыскать эти аргументы. И моё подсознание — тоже. Кто бы ни спрятал результаты исследований менгиров, он поставил мне блок.