– Без распоряжения доктора не могу, – отказалась она.

– Ладно, сам вытащу. – Он дернул прикреплявший иглу пластырь.

– Господи боже мой, папа, – охнул Джек.

– Хорошо, хорошо, – уступила сестра. – Только обождите, поднос принесу.

Когда она вышла, Джек взглянул на Аню, которая до сих пор не сказала ни слова, потом на отца, который, спустив с плеч больничный халат, срывал с себя провода и присоски кардиомонитора.

– Может, вы его уговорите? – обратился он к ней. – Мне явно не по силам.

Аня покачала головой, Ирвинг высунулся из большой соломенной сумки.

– Я должна принимать за него решения? Он вполне нормален.

– Ведет себя как ненормальный.

– Хочет уйти из больницы, поскольку прекрасно себя чувствует. Что тут ненормального?

Спасибо за помощь, мысленно поблагодарил Джек. Папе лучше еще хоть денек полежать, убедиться в стабильности состояния. Надо как‑нибудь преодолеть непреодолимое упрямство.

Аня пристально взглянула на него:

– Поставь себя на его место. Что в ты сделал?

Удрал бы отсюда домой ко всем чертям, подумал Джек, хотя вслух ничего не сказал.

– Я гораздо младше и...

Ирвинг юркнул обратно в сумку, в палату с озабоченным видом вошла сестра Шок с подносом, остановилась в ногах кровати, качая головой при виде брошенных на покрывало датчиков монитора.

– Я догадывалась, что сбои на мониторе возникали оттого, что вы их срывали, но точно не могла сказать.

Через несколько минут след от внутривенной иглы был перевязан марлевым бинтом, отец встал, огляделся.

– Теперь только одежду верните.

– Ее пришлось выбросить. – У Джека возникла надежда. – Она была залита кровью. Слушай, может, переночуешь здесь еще разок, а я утром пораньше приеду с вещами. Что скажешь?

– Ничего. Так поеду.

Можно было бы отказаться везти его домой, но чего этим добьешься? Вызовет такси.

Перед глазами на секунду мелькнули под больничным халатом белые худые ягодицы отца, направившегося к крошечному платяному шкафу.

– Ну, смотрите‑ка! – воскликнул он, открыв дверцу, вытаскивая белую рубашку гольф и светло‑коричневые бермудские шорты. – То, что доктор прописал.

– Сомневаюсь, – пробормотал Джек, покосившись на Аню. – Откуда взялись веши? Вы тут утром были, не видели?..

– По‑твоему, я лазаю по шкафам?

Отец пошел в ванную.

– Я на минуточку.

– Папа, это не твоя одежда.

– Ненадолго присвою. Завтра привезу.

Сдаюсь, решил Джек. Он обыграл меня – едет домой.

Пока он переодевался, Аня расхаживала по палате, выдвигала и задвигала ящики, собирая в пластиковый пакет мыло, полоскание, зубную пасту, другие принадлежности, выданные больницей.

– Нечего зря добро тратить, – заметила она. – В конце концов, за все втридорога заплачено, насколько я знаю больницы.

Быстро сунула руку за изголовье кровати, что‑то вытащила, мигом бросила в пакет. Джек не разглядел, но догадался – раскрашенная жестянка‑тотем.

Отец в больничных шлепанцах вышел из ванной, распростер руки, демонстрируя новый наряд.

– Смотрите‑ка, идеально сидит.

– Ну, еще бы.

Джек покосился на Аню, которая отводила глаза. Какова ее роль во всем происходящем? Не права ли уборщица? Не внесла ли старушка вклад в чудесное воскрешение папы? Очень странно, хотя он уже привык к странностям.

– Готовы? – спросил отец. – Поехали!

7

На обратном пути к Вратам – Джек за рулем отец рядом на переднем сиденье, Аня с Ирвингом позади – он изложил псе, что знал об аварии, включая анонимный звонок в полицию, сделанный, кажется, до происшествия.