– Хотелось бы вспомнить, – вздохнул Том. – Помню, как выехал из дома, проехал через центральный шлагбаум, и все. Что было по дороге... почему‑то не могу припомнить.

– Называется ретроградная амнезия, – объяснил Джек. – Не возвращаются воспоминания о событиях перед аварией. Вполне возможно, мозг их со временем выдаст.

Отец пристально посмотрел на него:

– Откуда тебе столько об этом известно?

Ух ты!

– Слышал нечто вроде лекции. Очень интересно.

Лекцию читал док Харгес. Джек однажды замертво расшибся, упав с пожарной лестницы. Оклемавшись настолько, чтоб добраться до Харгеса, зашившего рану на голове, он никак не мог вспомнить, что вообще делал на пожарной лестнице. Доктор рассказал о посттравматической потере памяти, антеградной и ретроградной. В конце концов через несколько дней вспомнилось, как он там очутился. И кто его оттуда столкнул.

– Ну, надеюсь, скоро выплывет. А насчет предупреждения, сделанного до аварии... – Отец покачал головой. – Невозможно. Придется забыть. У кого‑то часы не в порядке. Единственное объяснение. Разве не Шерлок Холмс говорил: «Исключи невозможное, и останется истина, пусть даже самая невероятная».

Джек сотню раз это слышал.

– Да, наверно.

Впрочем, последние несколько месяцев жизни продемонстрировали, что исключить невозможное не так просто, как он раньше думал.

Когда машина остановилась в тупичке, отец, не слушая протестов сына, понес Анины покупки к ее дому. Там они с ней расстались, пообещав зайти на коктейль.

Том первым вошел в переднюю комнату.

– Наверно, надо бы сказать, господи, как приятно вернуться домой. А я не могу. Не один день пролежал в больнице, а кажется, будто вышел отсюда пару часов назад.

Он опустился в шезлонг, глядя куда‑то вдаль. Наблюдая за ним, Джек понял, что он чем‑то испуган. Никогда не видел, даже не представлял папу испуганным. Нельзя оставлять его в таком состоянии.

– Я пробуду еще несколько дней, – сказал он. – Если не возражаешь.

Отец посмотрел на него:

– Ты? Ведешь себя как член семьи? Что стряслось?

Видимо, на лице сына отразилась реакция на язвительный вопрос, ибо тон отца вдруг смягчился.

– Извини. Зря я это сказал. Рад твоему приезду. Даже не представляешь, как рад. Просто...

– Что?

– Почему тебя не было на похоронах Кейт? Мне до сих пор не верится, что ты не приехал.

– Не мог.

– Черт побери! Сто, двести человек собрались, матери с детьми, которых она вылечила, те, кого она малышами лечила, своих детей привезли. Чужие явились на похороны, а родной брат не мог. Она очень многим в жизни помогала, а тебе особенно, Джек. Растила, кормила тебя, одевала, пела колыбельную на ночь. Только что не дралась с матерью, чтобы с тобой понянчиться.

– Знаю, – шепнул Джек с перехваченным горлом. – Неужели ты думаешь, я не приехал бы, если б нашлась хоть какая‑нибудь возможность?

– Почему ж не нашлась?

Как объяснить, что на похоронах, кроме прочих, присутствовали агенты ФБР, сотрудники Бюро по контролю за продажей алкогольных напитков, табачных изделий и оружия, без конца щелкая фотоаппаратами. В связи с обстоятельствами смерти Кейт, с событиями, которые к этому привели и были с этим связаны, засели с телеобъективами вокруг похоронной конторы и кладбища. Джек их заметил в тот самый момент, когда собирался свернуть на стоянку у похоронной конторы. И проехал мимо. Нельзя, чтобы его сфотографировали и пришпилили снимок к стене с вопросительным знаком. Не хочется даже слышать, тем более отвечать на вопрос, кто он такой.

– Просто... никакой возможности не было.

– Почему? Ты в тюрьме сидел? В больнице лежал без сознания? Такие объяснения я бы понял.