– Что это значит?

– Ну, бывают коралловые змеи с красными, желтыми и черными полосами, ядовитые, как не знаю что. А еще есть алый уж и алый королевский уж точно с такими же полосами, но совсем безобидные. Отличаются по порядку полос.

– То есть при встрече стой рядом, разглядывай полосы?

– Ну да. Если желтая полоса рядом с красной, значит, коралловая змея. Если нет – все в порядке. Не умрешь, даже если укусит.

– Я парень городской, – заметил Джек. – Увижу змею, полосатую или простую – бегу.

Гораздо предпочтительнее иметь дело со змеями в людском обличье, чем с безногими.

– Только дело‑то в том, – продолжал садовник, – что я видел одну из тех змей, на которых наступил мистер Нойснер. Насчет других не знаю, а у нее рядом с красной не было желтой полоски. Не должна была быть ядовитой, а оказалась. – Он тряхнул головой. – Даже страшно становится, когда то, чему точно верил, оказывается неправдой.

Можешь мне не рассказывать, мысленно буркнул Джек. В последнее время с изнанки многих беспрекословных истин выскакивают булавки.

– Целое гнездо, говоришь? Прямо здесь, во Вратах? Откуда? Все кругом выстрижено, вычищено...

– Я и сам не пойму. Каждую неделю прохожу то самое место с косилкой, никогда змеиного гнезда не видел. По‑моему, просто свернулись там ночью в клубок и лежали, пока мистер Нойснер не вышел на утреннюю прогулку. – Карл бросил взгляд в сторону Эверглейдс. – Почти как бы...

– Что?

– Почти как бы его поджидали.

Джек опять содрогнулся.

– Неужели действительно думаешь?

– Просто показалось.

– Мне тоже одна мысль пришла в голову, – сказал Джек, еще сильней передернувшись. – Декабрь, март, июнь... каждые три месяца с кем‑то что‑то случается. А через три месяца после июня наступает...

– Сентябрь, – подсказал Карл. – Это ты отца имеешь в виду? Только другие‑то умерли тут, во Вратах, вроде как бы естественно... от птиц, змей, пауков. А твоего отца машина сбила, и не во Вратах.

Однако регулярность фатальных несчастных случаев среди жителей Врат с постоянным трехмесячным интервалом обеспокоила Джека. Тем более что папа едва не стал очередной жертвой в конце цикла.

Определенно что‑то происходит, хотя, черт возьми, это никак не месть обиженных Эверглейдс.

К несчастью, возможно, за происходящим стоит нечто менее материальное, но гораздо более реальное.

9

Том проснулся, огляделся. Где Джек? Или сын ему только приснился? Может, кома – тоже сон.

Тут Джек вошел в переднюю комнату, и его охватили смешанные чувства: радость, что блудный сын вернулся, пускай всего на несколько дней, и огорчение, что авария и кома были на самом деле.

– А, – сказал Джек, – проснулся. Маловато поспал.

– Короткий сон самый лучший. После него тебя не шатает, как пьяного.

Джек пошел на кухню.

– Еще пива выпью. Хочешь?

– Нет, спасибо. Сам пей.

Глядя, как он откупоривает бутылку «Айбор Голд», Том видел, до чего сын похож на мать. Темные волосы и глаза Джейн, те же грациозные скупые движения.

Он больше года не видел младшего сына, после теннисного матча, на который уговорил его прошлым летом. Джек изменился за это время. С виду старше не кажется, а взгляд другой. Не преследующий, а преследуемый. Его преследует мысль о смерти Кейт? Или что‑то другое? Чувство вины, может быть. Что ж, он должен себя чувствовать виноватым, не явившись на похороны. Чертовски виноватым.

Не знаешь, что и думать о младшем сыне. Том стремился с ним сблизиться.