Я снова пошла к телефону, чтобы набрать номер еще раз.

– Сдаюсь, – сказала я, вернувшись. – Думаю, нам пора.

Патрия посмотрела на гору. За ней была еще одна, а потом еще, но, миновав их все, мы окажемся дома.

– Я чувствую себя не в своей тарелке. Эта дорога такая… пустынная.

– Так всегда бывает, – сообщила я. Опытная путешественница по горным перевалам.

Мате допила свой коктейль и с неприличным звуком высосала сахар через соломинку.

– Я обещала Жаки, что вечером уложу ее в постель, – сказала она чуть плаксиво. С тех пор как мы вернулись из тюрьмы, Мате не разлучалась с дочкой ни на одну ночь.

– Что скажешь, Руфино? – спросила я.

– Мы наверняка будем в Ла-Кумбре до темноты. А дальше уже все под гору. Но решать вам, – добавил он, не желая высказывать никаких предпочтений. Конечно, его домашняя кровать, где рядом с ним свернется калачиком Делиса, была в сто раз лучше, чем неудобная койка в комнатке для прислуги у Руди и Пилар. У Руфино тоже был ребенок. Я подумала, что никогда не спрашивала его, сколько ему лет, мальчик это или девочка.

– Ну все, поехали! – решительно сказала я, но неуверенность на лице Патрии никуда не делась.

В этот момент на заправку въехала машина для уборки улиц. Из нее вышли трое мужчин. Один свернул за здание к вонючему туалету, которым нам тоже пришлось воспользоваться один раз, чтобы поклясться: больше никогда в жизни. Двое других подошли к стойке, переминаясь с ноги на ногу и поправляя брюки в паху, как обычно делают мужчины, выходя из машины. Они тепло поприветствовали хозяина, приобняв его через стойку.

– Как поживаешь, compadre[268]? Нет, садиться не будем. Заверни-ка нам с собой дюжину свиных ребрышек с картошкой. Хотя нет, давай-ка нам парочку прямо сюда, мы их сразу съедим.

Выполняя заказ, владелец продолжал болтать с мужчинами.

– Куда это вы собрались в такой час, парни?

Водитель откусил большой кусок поджаристого мяса.

– Нужно успеть до темноты доставить грузовик в Тамбориль, – сказал он с набитым ртом. Прожевав, он облизал жирные пальцы, достал из заднего кармана платок и вытерся. – Тито! Где носит этого Тито?

Он повернулся и оглядел столы, его взгляд упал на нас. Мы улыбнулись, он снял кепку и игриво прижал ее к сердцу. Руфино выпрямился на своем посту у машины, показывая, что отвечает за наc.

Когда Тито показался из-за заправочных колонок, его приятели уже сидели в грузовике, выжимая газ.

– Что, и по нужде спокойно не сходить? – прокричал он, но грузовик уже медленно продвигался вперед, и ему пришлось выполнить сложный маневр, запрыгнув на пассажирскую подножку. Я была уверена, что они не раз проделывали этот кульбит на глазах у других симпатичных девушек. Выезжая на дорогу, они посигналили.

Мы переглянулись. Благодаря их беззаботности мы почувствовали себя в большей безопасности. Мы будем ехать за этим грузовиком всю дорогу, пока не окажемся по ту сторону перевала. Внезапно путь перестал казаться таким уж одиноким.

– Что скажете? – спросила я, вставая. – Попробовать еще раз? – Я посмотрела в сторону телефона.

Патрия решительно захлопнула сумку.

– Давайте уже поедем.

Мы быстро зашагали к джипу, поторапливаясь, чтобы не сильно отстать от грузовика. Не знаю, как это поточнее выразить, но мы словно вернулись в детство и снова стали девчонками, которые в темноте пробираются по двору, слегка напуганные, слегка взволнованные своими страхами, предвкушая, что уютно освещенный дом вот-вот появится прямо за поворотом…

Вот что я испытывала, когда мы начали взбираться на первую гору.