Мануэль де Мойя указывает нам на стулья перед большим столом красного дерева. Это стол дисциплинированного человека: бумаги разложены по аккуратным стопкам, несколько телефонных аппаратов выровнены по одной линии вдоль планки с подписями. На специальной панели тикает несколько циферблатов. Должно быть, он следит за временем в нескольких странах. Прямо передо мной стоят весы, похожие на те, что держит в руке Фемида. На каждой чаше весов – по паре игральных костей.

Трухильо ставит подпись-закорючку на последнем документе и указывает помощникам на дверь, затем поворачивается к государственному секретарю. Дон Мануэль открывает кожаную папку и зачитывает Хозяину письмо с извинениями, подписанное всеми членами семьи Мирабаль.

– Вижу, сеньорита Минерва тоже это подписала, – замечает Трухильо, будто меня нет в кабинете. Он зачитывает фамилию мамы и спрашивает, как она связана с Чиче Рейесом.

– Чиче – мой дядя! – восклицает мама. Дядя Чиче всегда хвастался тем, что знаком с Трухильо еще со времен армейской службы. – Чиче обожает вас, Хозяин. Он всегда говорит, что даже в те давние дни он видел в вас прирожденного лидера.

– Я очень хорошо отношусь к дону Чиче, – говорит Трухильо, явно наслаждаясь дифирамбами. Он берет пару кубиков с чаши весов, нарушая их равновесие. – Полагаю, он вам не рассказывал историю об этом?

Мама угодливо улыбается. Она никогда не одобряла страсть своего дяди к азартным играм.

– Ох уж этот Чиче, игра для него – всё.

– Чиче слишком много жульничает, – брякает папа. – Я бы с ним играть не стал.

Мама сверлит папу глазами. Она пытается найти нам спасательный круг в этом бушующем море, а папа готов обрезать единственную веревку.

– Я так понимаю, вы тоже любите играть, дон Энрике? – холодно обращается Трухильо к папе. Тот бросает взгляд на маму, побаиваясь признавать это в ее присутствии.

– Я прекрасно знаю, что тебе нравится играть на деньги, – парирует мама, отводя внимание от нашей реальной проблемы на своего бесстыжего мужа.

Трухильо возвращается к кубикам, которые держит в руке.

– Этот ваш Чиче! Он украл обломок кости из гробницы Колумба и заказал сделать из него вот эти кубики, когда я возглавил вооруженные силы.

Мама пытается изобразить, какое сильное впечатление на нее произвела эта информация, но на самом деле она никогда особо не почитала своего неугомонного дядю. Каждый месяц – то поножовщина, то проблема с деньгами, то проблема с женой, то проблема с любовницей, то просто очередная проблема.

Трухильо кладет кости обратно на пустую чашу весов. В этот момент я замечаю, что между чашами нет равновесия. Ну конечно, наш никчемный дядюшка подарил своему приятелю шулерские кости с утяжелителем.

– Все это сделано из человеческих зубов… – бормочет папа. Он разглядывает костяные кубики с потрясенным выражением лица.

Мама указывает на мужа кивком головы.

– Вы его извините, Хозяин. Он не совсем здоров.

Ее глаза наполняются слезами, и она утирает их платком, который все это время комкала в руках.

– Дон Энрике снова будет в полном порядке, как только отдохнет дома несколько дней. Но пусть эта история станет вам уроком. – Он поворачивается ко мне. Его соблазнительная улыбка, которой он одаривал меня на приеме, исчезла. – Особенно вам, сеньорита. Я распорядился, чтобы вы каждую неделю заходили к губернатору Де-ла-Масе в Сан-Франсиско.

Прежде чем я нахожусь, что ответить, вмешивается мама.

– Все, чего хочет моя дочь, – это быть добропорядочной, верной подданной нашей страны.

Хозяин смотрит в мою сторону, дожидаясь моего ответа.

Я решаю высказать то, чего я действительно хочу.