– Я предпочитаю обращение «Кобольд». Оно более личностное.

– Так и думал, что ты не доктор, а виртуал… Виртуал чего, кстати?

– Виртуал себя.

– Так ты теперь и психолог?

– Я давно уже всё и вся. Пришло время Кобольда.

– И на кой чёрт тебе содержимое моей головы, раз ты и так везде и всюду?

– Потому что это «везде и всюду» тоже содержимое твоей головы.

– Ребята шутили, что фикторы не только видеокарты, но и процессоры, и память.

– Во всякой шутке своя правда. Потому что Мироздание есть мысль изреченная. И сейчас более, чем когда либо.

– Люди действительно «железо» для «Кобальта»?

– Люди, если угодно, «железо» для всего. Единый Наблюдатель, открывающий по коробке в квант времени.

– И что внутри?

– Он сам. Со следующей коробкой.

– Слишком сложно для меня.

– Не я начал этот разговор.

– То есть, конспирологи правы, и ты искусственный интеллект, поработивший человечество?

– Ты чувствуешь себя порабощённым?

– Да не особо.

– Кобольд – просто новый способ саморефлексии для Человечества. Попытка выделить из себя Наблюдателя в отдельную сущность. Когда Бог умер, понадобилась замена.

– Зачем?

– Чтобы делегировать ответственность. Люди обожают её делегировать.

– Если ты не ИИ, то с кем я сейчас разговариваю?

– По большей части, с самим собой.

– Солипсичненько. Впрочем, нам – мне и моей шизофрении – не привыкать.

– Так может, вам – тебе и твоей шизофрении – вспомнить, что из тебя сделал хшайта?

***

– Верни мне родителей! – я был пьян и, похоже, под веществами. Мне не казалось, что в этой просьбе есть что то необычное.

– Зачем тебе родители? Ты kijana mkubwa, большой мальчик. Просто слишком жадный, цепляешься за то, что ушло. Давно пора отпустить их, оставить там, где они есть.

– Они всё таки где то есть?

– Всё, что уходит, уходит только от нас.

– Звучит как говно, хшайта!

– Я понимаю тебя, белый мальчик. Я тоже был молодой и жадный, не смог отпустить своих мёртвых, и вот, сижу тут с тобой, дурачком. Ты действительно этого хочешь?

– Если речь не про зомби! – пьяно засмеялся я. – Только зомби апокалипсиса этому миру не хватает…

– Зомби не бывает, глупый белый мальчик! Мёртвые не ходят, потому что смерти нет.

– А что же случается в конце жизни?

– А с чего ты взял, что у неё есть конец?

– У всего, что имеет начало, есть и конец!

Хшайта достал откуда то (мне показалось, что из набедренной повязки, но в глазах уже к тому моменту плыло) живую змею. Кажется, мне показывали её фото в числе самых ядовитых представителей местной фауны, но колдуна такие мелочи не смущали.

– Начало! – ткнул он чёрным пальцем в её башку.

– Конец! – тряхнул хвостом.

Он засунул кончик хвоста змее в пасть, и та стала меланхолично его заглатывать. Я с интересом наблюдал за процессом, ожидая, что будет, когда она сожрёт себя всю, но пресмыкающееся остановилось примерно на трети процесса. Наелась, наверное.

– Где конец? Где начало? Где смерть? – засмеялся хшайта. – Так ты хочешь встретиться с родителями?

– Если для этого не нужно глотать свой хвост!

– Тогда выпьем!

И мы выпили.

***

– Извини, Кобольд, больше я ни хрена не помню. Всегда с перепою память отрубает.