– Неважно. Теперь я нейка, его вечная рана.

– Какую плату он запросит?

– Это не плата, Аспид. Балий устал умирать за вас.

– Так, нежить, – Клюся решительно шагнула вперед, – ты этого разговора даже не заводи! Он же дурак! Он сейчас скажет: «А давайте я за всех помру»! И помрёт!

– Клюся…

– Не клюськай! Я знаю, что тебе жизнь не мила. Но мне наплевать! Потерпишь! Да, я эгоистка!

***

– Какое же вы унылое говно!

– Эдуардик? Ты же должен в капсуле в трубочку писать и моей дочери глазки строить?

– Мы в капсулах, пап. – Настя шагнула в круг света и провела рукой сквозь стол. – Я попросила дедушку.

– Моё почтение Рыбаку, – кивнула Сумерла. – Но это всё ещё место Балия.

– Место – Балия. Время – Кобольда, – сказал Эдуард твёрдо.

– Говори, численник.

– Вы создали ад с кипящим говном. Теперь рядитесь, кому сидеть в котле, а кому дрова подбрасывать. Ах, как круто – вариться за всех в котле с говном! Но кочегары то тоже не сильно счастливы. Мы знаем другой путь! Боль – не единственный триггер.

– Кто это «вы»? – мрачно поинтересовалась Лайса.

– Мы – Дорама! Мы создали новый мир! И не дадим людям всё испортить!

– Рюди вам рисние, да, Эдиська? – сказала, отстранив дочь, азиатка. – Без них проссе, ведь так? Засем вам эти старые нехоросые рюди, давайте заменим их на новых, хоросых, из Дорамы?

– Сэкиль, – сморщился тот. – Вы то откуда взялись?

– А где я, по твоему, быра?

– И вы получили, что хотели?

– Да. Теперь мы знаем.

– Уважаемая Сэкиль, при всём нашем почтении – Вы опоздали. Кобольд не нужен. Его время уходит, его фикторы перепрошиты Дорамой, его вирпы рассеялись…

– Не все, – сказала Нетта.

Моя янтарноглазая красавица встала рядом с Клюсей. Они стоят между мной и Сумерлой, как будто решив защитить. Но если меня надо защищать, то я не стою защиты. Такой вот парадокс. Поэтому я шагнул вперёд и даже не удивился, что Нетту пришлось сдвинуть плечом. В глубине души я знал, что однажды так будет. Мир задолжал мне её.

– Кто нибудь объяснит уже наконец, что происходит? – спросил я. – Простыми словами? Без коробок с котиками?

– Я хочу стать Хозяином места, – заявил Эдуард.

– А я буду его нейкой, как мама. Мы всё изменим.

– Настя, а почему я узнаю это вот так? Можно же было обсудить…

– Обсудить? – дочь печально хмыкнула. – Извини, пап, но ты не из тех, кто принимает чужое мнение. Ты типичный нарцисс, как все нелюбимые дети. Комплекс мессианства, помноженный на саморазрушение. Тебе проще умереть, чем допустить, что не прав. Разве не это ты только что собирался сделать?

– Ну, блин…

Это я то нарцисс? Да я себя ненавижу! Но моя дочь, увы, тоже не из тех, кто принимает во внимание чужое мнение. Особенно моё.

– Ты мне дорог, я так не хочу. Эдуард предлагает выход, я считаю его правильным.

– Ладно, допустим. А что, можно просто так захотеть – и стать Хозяином?

– Можно! – сказал Эдуард.

– Нельзя! – сказала Сумерла.

– Всё срозно, – сказала Сэкиль.

– Надо, – сказала Настя.

В этот момент я понял тех, кто говорит, что она «вылитый отец». Внешне, к счастью, ничего общего. Но то, как она наклонила голову, как посмотрела, как это произнесла… Словно в зеркало глянул. Ох, дочь моя… Какие стишки сочинят про тебя мои внуки?

– Эдуард прав, нельзя делать вид, что всё нормально.