Ему лет двенадцать тринадцать. Кроме Фигли, которая сама по себе тот ещё персонаж, про ушибков ничего точно сказать нельзя. Опознать их не удалось, что в мире пришедшего Кобольда казалось невероятным. Однако факт: всё, что мы про них знаем – только с их слов. Тех, кто может и хочет говорить. Их биометрия отсутствует в базах, чего категорически быть не может. Но я, как Белая Королева, «успеваю поверить в десяток невозможностей до завтрака».

– Я бы убил вас всех, но вы и так давно сдохли.

Борис – антифигля. Он считает, что один живой среди ходячих покойников. И его это бесит. Впрочем, меня бы тоже раздражало, наверное.

– А чем мы тебе так мешаем?

– Вас не должно быть. Вам нет места. Вы должны исчезнуть.

– А тебе одному скучно не будет?

– Я не один. Нас много. Но пока вы не исчезнете, мы не можем жить.

– А что вы будете делать, если мы исчезнем?

– Унаследуем землю.

– Для чего?

– Для настоящей жизни!

– И какая она, настоящая?

– Тебе, дохлая тварь, не понять!

Вот и поговорили. Да, это, конечно история для психиатра, и он тоже к нему ходит. Но доктору Микульчику и взрослых ушибков хватает.

– Жалобы, предложения, пожелания будут? «Чтоб вы сдохли!» не считается.

– Не приходи ко мне больше!

– Увы, не могу. Работа такая. Мне это тоже не доставляет удовольствия, поверь.

– Не доставляет?

– Вообще ни разу.

– Тогда приходи. Помучайся.

– Добрый ты, Борь.

– Не тебе судить, тварь!

Да, такие могут унаследовать землю. Но лучше не надо.

– Всё, пап? Идём?

– Да, Мих, пора. Дима, ты как?

Дима меня игнорирует.

– Мы поиграли, пап. Он нормально. Ну, почти…

Подросток выглядит заметно лучше. Миха и правда ему помогает, как то по своему.

– Пока, Дима, до завтра.

– Дсвдн.

О, ну хоть что то.

Я честно собирался посвятить пару часов сыну. Я слишком редко остаюсь с ним вдвоём, без того, чтобы кто то не прибежал со своими проблемами. Боюсь, он чувствует себя не главной фигурой в моей жизни. Я хреновый отец.

Но в гостиной меня ждала Лайса.

– Беги к себе, – со вздохом отправил я Миху, – обстоятельства против нас.

– Всё будет хорошо, пап?

Я посмотрел на сурово насупленные бровки майора Волот и засомневался. Выражение её симпатичного личика не обещало хороших исходов.

– Надеюсь.

Он очень по взрослому вздохнул и ушёл к себе. Чёрт, как неудачно всё складывается сегодня.

– Пойдём в кабинет, гражданка начальница?

– Не ёрничай, дело серьёзное.

– Итак, две новости. Обе так себе, – заявила Лайса, завалившись в кресло и выставив на обозрение ноги.

– Давай тогда самую паршивую.

– Девочка, которая к тебе приходила, Алёна.

– Да?

– Мы её не нашли.

– Серьёзно? Так бывает? Мы же в кобальте!

– Наши спецы говорят, что не бывает.

Ах, ну да. Ещё одна невозможность до завтрака. Хотя время уже обеденное.

Всё вокруг – кобальт. Все сети, все поверхности, все системы. Как и предсказывал в своё время Петрович, «Кобальт системс» (они же «кобальт», они же «кобольд») поглотила всё. Пришло «время кобольда», когда все коммуникации, транзакции и взаимодействия идут с участием сети. А сеть – это «кобальт». Не могу сказать, что это плохо. И комфорт жизни заметно вырос, и нас не поработили роботы.