– И что?

– Разведись с Мартой. Найди себе женщину. Женись или хотя бы заведи отношения.

– Зачем?

– Напомнить, сколько у тебя не было секса?

– Мне не восемнадцать, переживу!

– Антон, эта дурацкая связь разрушает тебя и не спасает её. Ты два года в хронической депрессии и полгода в тихом запое. Ты каждый вечер мучаешься от болей. Я это знаю, ты это знаешь. Ты очень талантливо притворяешься, никто не замечает. Но организм не обманешь. Что тебе Микульчик сказал?

– Что это психосоматика. Но он психиатр, у него все «психо». Я, вот, думаю, это та жесткая посадка в Сомали мне икается. Я так приложился тогда жопой об ящик с бэка… Думал, позвоночник в трусы осыплется. Ноют старые раны! Возраст, детка, ничего не поделаешь.

– Ты отказался от терапии, выбрав алкоголь и таблетки.

– Виски вкусней и дешевле.

– Антон! – Нетта нахмурилась и топнула красивой виртуальной ножкой.

– Ну блин, допустим разведусь я с Мартой. И что изменится то? Только лишний повод для ювеналов – женатый директор детдома напрягает их меньше.

– Ты травмировался не в упавшем вертолете. Ты травмировался гораздо раньше. И мы оба знаем, чем. Ты ухитрился дотянуть с этим до сорока, но…

– Нетта, солнце мое электрическое, ты во всем права. Ты умничка, и я ценю твою заботу. Но я не знаю, что со всем этим дерьмом делать. Я сумасшедший старый кретин с галлюцинациями, ПТСР, проблемами с управлением гневом и чертовски маленькой зарплатой. И да, я уже не помню, когда у меня был секс. Меня держит только то, что я нужен этим детям, а то бы я, наверное, застрелился нахер.

Отстань от меня, не в Марте тут дело.

Глава 7. Кэп

I can’t go back to yesterday because I was a different person then.

Lewis Carroll. Alice in Wonderland

– Кэп? – Натаха засунула голову в дверь. Лицо бледное и растерянное.

– Что опять?

– Пойдём. Там… В общем, увидишь.

Натаха с Васяткой как бы случайно встретились в душе и направились в «поебушкин угол» – крайнюю душевую секцию, которая стоит перпендикулярно к остальным, образуя такой интимный закуток. Использовался он понятно для чего, там даже занавесочку приспособили. Если занавесочка задёрнута, то все делают вид, что не замечают сопения и мокрых шлепков. Люди взрослые. Натаха с Васяткой как раз решили мокро пошлёпать, а там оказался пропавший Константин. Головы при нём не было, но Натаха его моментально опознала по… неважно чему. Ну что же, размер имеет значение. Всякое желание в них пропало, и Натаха прибежала доложить.

Голова, как по мне, оторвана. «Отделена от туловища продольным разрывным усилием», – всплыло в памяти. Может, я полицейский, а не военный? Есть смутное ощущение, что вижу такое не первый раз. Даже почти не тошнит.

В «поебушкином углу» сухо, сюда не мыться ходят, но крови возле тела буквально несколько капель. Где остальные пять литров? Есть у меня мысли на этот счёт. И они мне не нравятся. Вопрос: «Где голова?» – тоже вызывает некоторый интерес.

– Ты думаес то зе, сто и я? – спросила умненькая Сэкиль.

– Есть такая вероятность.

– А что вы подумали? – Натаха, кажется, вообще забыла думать. Очень уж нервный день.

– Что же нам делать? – заламывая руки, вещал Стасик. – Такой кошмар, такой кошмар! Мы все в опасности! И божемой, божемой, божемой, куда мы денем тело несчастного Константина?

Кстати, не праздный вопрос. Кладбища тут нет, в мусоропровод он не пролезет, да и как то это… Неуважительно, что ли.