Азиатка закивала, подтверждая.

– Но зачем ей это, Кэп?

– Не знаю, Натах. С одной стороны – это просто версия. Я в ней сильно сомневаюсь. С другой – может, не зря её к трубе приковали. Мы же с тамошними не разговаривали.

– Они же людоеды, Кэп!

– Это мы знаем только со слов Абуто.

– Они выгрядери не осень гостеприимно, – напомнила Сэкиль.

– Возможно, с их точки зрения, мы освободили опасную преступницу. Всякий бы возмутился. Но ты права – выглядели они как наглухо ёбнутые засранцы. Не хотелось близко знакомиться.

– Кэп, стульев тут надолго не хватит, – констатировала Натаха.

– Нам надо передохнуть и подумать, не примёрзнув при этом к полу. Все, Сэкиль, забирай свои ноги. Вижу, подвижность полностью восстановилась. Даже чересчур.

Шаловливая ножка уже расположилась несколько ниже, чем стоило бы.

– Оу, Кэп, я знаю один хоросый способ согреться…

– И когда мы замёрзнем, из нас выйдет очень неприличная парная статуя…

– Я просто хотера оказать ответную усругу – согреть сясть тебя в себе!

– Спасибо, эта часть меня ещё не замёрзла. Отвлекитесь, дамы, давайте подумаем, почему тут нет второй двери. Точнее, не так, это не позитивно. Давайте думать, что она есть. Только вот где?

– Смотри, Кэп, – подала голос Натаха, – здесь пиздецки холодно, так?

– Факт.

– А там, где мы нашли Абуто, наоборот – адски жарко. Понимаешь?

– Принцип холодильника?

– Да, чтобы здесь был такой мороз, тепло нужно куда то сбрасывать. Все эти чёртовы трубы там возможно ведут к теплообменнику здешней морозилки.

– Умница, Натаха! В этом что то есть! Давай прикинем, как они друг относительно друга расположены.

– Жаркий выше на два этажа. Между ними тот, что мы не вскрыли, обломались, там дверь железная, её расковырять нечем…

– Значит, если считать, что они связаны, то…

Мы с Натахой кинулись рисовать отвёртками по инею на стене. Она – крестовой, я – обычной.

– Значит, если тут так, то тут вот так…

– Смотрите, как интересно…

Я не сразу понял, на что показывает Сэкиль, а поняв, признал:

– Хм, и правда, любопытно.

Костер прогорает, помещение остывает быстро, но иней ползёт по стенам не снизу вверх, а сверху вниз. Хотя вверху должно быть теплее, туда же воздух подогретый поднимается.

– Похоже, в этом холодильнике морозильник сверху, – сказала Натаха. – Здесь так, общее отделение. Молоко, овощи. А вот этажом выше – там действительно холодно.

– А сто обысьно хранят в морозирках?

– Мясо, – ответил я мрачно.

– Вот здесь должна быть дверь, – показала Натаха, ткнув отвёрткой в наш совместный чертёж.

– Уверена? Стулья кончаются, у нас один шанс.

– Техническая логика так велит. Ты замечал, что планировки этажей идут со смещением?

– Ну…

– Сортиры, Кэп. Душевые. Мусоропроводы.

– У нас сортиры в комнатах.

– Но есть место, где быр обсий, – вспомнила Сэкиль.

– Точно.

Помещение, отделанное тем же убогим кафелем, что душевая. Там действительно заглушённые выходы труб. Но всё демонтировано подчистую. Видимо, из кабинок кто то когда то соорудил выгородки в комнатах. И как то подключил это к трубам.

– У нас, если считать по правой стороне, от двери, – три комнаты, сортир, четыре комнаты – душевая. Этажом ниже: четыре комнаты – сортир. Ещё ниже – пять. А этажом выше – наоборот, две комнаты – и сортир.