– Кэп?

– Отвянь, Стасик. Это либо хозвопрос, тогда он в твоём ведении, либо соцвопрос – тогда тем более в твоём. Ты так хотел заботиться о людях – вот тебе повод проявить себя.

Стасик надулся, но возразить ему было нечего. Назвался груздем – не говори, что не дюж.

– Андрей! – сказал он повелительно.

– Чо сразу «Андрей»? – ответил неказистый мужчинка с лицом страдающего без выпивки алкоголика.

– Тебе поручаю. Займись.

– И что я с ним делать должен? Сожрать?

– Не волнует. Придумай что нибудь.

– А что я? Вон, Валера без дела мается…

– Я поручил тебе, а кому ты делегируешь, мне не интересно. Спрошу с тебя.

– Кэп! – Натаха смотрела на меня укоризненно. – Не по человечески как то.

Неужели покойный и правда был так хорош в некоторых аспектах?

Но она права – они тут будут заламывать руки и спихивать друг на друга ответственность, пока тело не завоняется, а потом учинят какую нибудь несусветную глупость. Сжечь, например, попытаются. На ножках, отломанных от стульев, потому что больше не на чем.

– Ладно, – сказал я, вставая, – позабочусь о покойном, раз у всех руки из жопы. Прощайтесь с ним, оплакивайте, отпевайте или что вы там хотели, но через полчаса тело должно быть упаковано в мешок и лежать на площадке. Не будет – не обижайтесь.

Натаха и Сэкиль встали и пошли за мной.

– Редяной ад? – спросила азиатка.

– А куда ещё?

– Ох… – поёжилась Натаха. – Пойду напялю на себя чего то.

«Ледяным адом» мы назвали этаж, где по каким то неизвестным причинам холодно, как в жопе Деда Мороза. Когда мы туда заглянули, у меня аж яйца втянулись внутрь. Ловить там было нечего, Сэкиль тут же заявила, что у неё сейчас соски с сисек отломятся, и мы свалили. В общем, если нужен морг, то ничего лучше не придумать.

Я просто натянул три футболки одна поверх другой, потому что больше никакой одежды у меня нет. Рубаху, и ту чёртов Стасик испортил. Запасливая Натаха надела свою бронежилетку. Азиатка дополнила туалет парой шарфиков и изящными перчатками. Охренеть мы полярники.

Безголовое тело нам, брезгливо отворачиваясь, притащили местные чмыри Андрей и Валера, достаточно убогие, чтобы слушаться Стасика. Его замотали в одеяло и перевязали разодранными на полосы простынями.

– Я возьму, – решительно сказала Натаха и, коротко хэкнув, взвалила труп на плечо.

К концу спуска по лестнице она побагровела лицом, как свёкла, и дышит с присвистом, но от помощи отказывается. У Сэкиль в кои то веки хватает такта её не подначивать.

Дверь покрыта инеем и примёрзла, но к этому мы готовы. Пара ударов Натахиной суперкувалдой по углам косяка, и я, обхватив ручку отобранным у Сэкиль шарфиком, открываю вход в морозную темноту. С шарфиком – это уже горький опыт, в прошлый раз клок кожи оставил на ручке. Не ожидал.

– Оу, сюка, как писидеси хородно!

Согласен. Аж в зобу дыхание спёрло.

– Куда его? – мрачно спросила Натаха.

– Давай, вон, на кровать.

Кровать без матраса и белья, но ему то пофиг. Под весом тела сетка морозно хрустнула. А за спиной громко хлопнула дверь.

– Блядь! – с чувством сказала Натаха, разом потеряв свой торжественный похоронный настрой.

Входная дверь закрыта. В свете фонарика Сэкиль мы пытаемся её открыть – чёрта с два. Замка с этой стороны нет, был ли с той – я не помню. Удары кувалды, нанесённые Натахой, оставляют невнятные вмятины, сама дверь даже не колышется.

– Оу, какая падра? – риторически спрашивает азиатка.