И только тут поняла, что, хотя от вражеского войска ее отделяет добрых полтораста футов, она по‑прежнему чувствует запах аммиака. За эти часы он стал ей таким привычным, что она не обратила на него внимания сразу…

Человек, бывший ей другом на протяжении долгих месяцев опасного путешествия, смотрел на нее равнодушным взглядом глаз‑стекляшек. Лицо его выражало тупое безразличие.

– Эйрих… – почти плачущим голосом выдохнула Элина. – Нет…

Такие же лица, разумеется, были и у хардыгар, пришедших вместе с Эйрихом. Теперь, только теперь графиня увидела, что шлемы их побиты, кольчуги разорваны и в крови (кто же мог подумать, что это не кровь врагов? ), у многих неестественно вдавлены грудные клетки… В груди знаменосца, стоявшего под штандартом второго ферлука, зияла огромная рана, в которой виднелись два перерубленных ребра. На теле Эйриха не было видно ран – вероятно, он был убит магией.

Рассматривать его дольше Элина не могла. Он выкрутил ей руку за спину, и она вынуждена была повернуться – как раз для того, чтобы бессильно наблюдать гибель последних бойцов, вырвавшихся вместе с ней из окружения. Меньше половины хардыгар все же успели оказать сопротивление, когда на них внезапно набросились бывшие товарищи, но силы были слишком неравны, а контраст между ожидавшимся и действительным – слишком велик. Все было кончено в несколько минут. В живых оставили только троих, схваченных в первый же момент – Элину, графа Айзендорга и Редриха.

Пленникам связали руки за спиной, хотя они были слишком измучены и подавлены, чтобы сопротивляться. Они стояли молча, не зная, что сказать друг другу; лишь граф пробормотал, глядя на Эйриха: «Все и впрямь вышло, как мы договаривались. Наша вторая встреча закончилась смертью одного из нас. « Тот, разумеется, не ответил. Элина вообще ни разу не слышала, чтобы зомби говорили, хотя и знала, что в принципе они на это способны.

Усталость, забывшаяся было в последнем рывке к спасению, навалилась с удвоенной силой; Элина почувствовала, что сейчас упадет. Тяжело и неловко, как всякий человек со связанными сзади руками, она опустилась на песок. Остальные последовали ее примеру. Зомби не препятствовали.

Они просидели так минут сорок. Потом подвели еще одного пленника – им оказался Артен.

– И вы? Я надеялась, что вы ушли через туннель, – без выражения произнесла Элина.

– Я же предупреждал, что это ловушка, – пожал плечами принц.

– Выход оказался перекрыт сразу после начала боя. Может быть, вам и удалось бы взломать барьер, как вчера в Нан‑Цоре, но я с этими магическими штучками, сами знаете…

– Кто‑нибудь, кроме вас, остался в живых? – перебила Элина.

– Нет, они всех убили. На стоянке и было‑то всего несколько человек, в основном раненые во время обвала, в котором погиб командир герцога…

– Выходит, мы им еще для чего‑то нужны, – мрачно констатировала графиня.

– Я вообще не солдат, – вновь напомнил Артен. – С какой стати меня убивать?

– А если нас, как солдат, показательно прикончат, вы будете стоять в стороне, смотреть и благодарить магов, сохранивших вам жизнь? – взорвалась вдруг Элина.

– Нет, разумеется, я стану умолять их, чтобы казнили меня первым! – ядовито ответил принц. – Послушайте, кузина, мы все оказались в крайне дрянном положении, но это не повод делать его еще хуже, ссорясь между собой.

– Артен прав, – поддержал его граф. – И вообще, не знаю, что эти  способны услышать и воспринять, но на всякий случай в их присутствии лучше не говорить лишнего.

Они просидели молча еще около получаса; за это время, надо полагать, маги и их подручные окончательно разделались с последними разрозненными остатками ханской гвардии.