– Редрих? Редрих твой друг… – Артен немедленно уловил фальшь в этом заявлении, и Элина тоже почувствовала, что истинная причина в другом. В конце концов, Артен был ей куда более давним и близким другом, чем Редрих.

– Эйрих тоже был моим другом, – сказала она вслух.

– Наша снисходительность тоже имеет пределы, – в тоне Зендергаста все явственней звучало раздражение. – Особенно снисходительность к сильным и опасным врагам.

– Вы могли хотя бы просто убить его! – настаивала графиня. – Но то, что вы с ним сделали… это ужасно.

– Зачем уничтожать то, что может принести пользу? – пожал плечами маг. – Он даже мертвый стоит десятерых. Впрочем, не жалей его. Он не страдает. Собственно, его уже просто нет, это, – он кивнул на стоявшего рядом зомби, – всего лишь оболочка.

– Я знаю, – угрюмо подтвердила Элина.

– Тем не менее, ты ведь не хочешь, чтобы с твоим отцом случилось то же самое?

Элина вздрогнула, как от удара. Она знала, что показывает свою слабость, но не могла скрыть своего ужаса перед такой перспективой.

– Значит, ты будешь вести себя хорошо и не станешь делать глупостей,

– заключил маг. – Это ведь благодаря тебе вы сбежали вчера?

– Да, – ответила Элина, а на заднем плане уже плясала и корчила магу рожи радостная мысль: «Не знают! Они не знают про Йолленгела! «

– Я знал, я всегда знал, что у тебя способности к магии, – удовлетворенно провозгласил Зендергаст. – Может быть, тебе еще не поздно учиться по‑настоящему… – он вдруг почувствовал, что необходимо сгладить впечатление от его предыдущих слов: – Ты пойми, Элина, я тебя не шантажирую. Какими бы ни были мои отношения с графом, пока это зависит от меня, ему не будет причинен вред. Но решения принимают, помимо меня, еще одиннадцать братьев, и они не позволят мне ставить личные симпатии выше долга. Я и сам не могу себе это позволить.

Элина вдруг почувствовала, как тупая боль уходит из ее мышц, как измочаленное тело наливается бодростью и свежестью, как возвращаются силы. Даже жажда отступила (хотя, впрочем, не исчезла совсем), и изнуряющая жара превратилась в приятное тепло. Она вскинула глаза на мага.

– Да, Элина, – кивнул тот. – Магия может не только разрушать. И ты знаешь, что вовсе не разрушение является ее основной задачей. Мы не желаем вам зла. Мы лишь хотим, чтобы вы извлекли урок из всего, что случилось, и не вынуждали нас отвечать насилием на насилие. А теперь идите в ваш дом, вас проводят.

– Еще один вопрос, – возразила Элина. – Все‑таки, скольких ваших мы убили?

Зендергаст удрученно покачал головой, видя, что его призывы пропали впустую.

– Двоих, разве ты не… – начал он сердито и понял: – А, ты имеешь в виду зомби. Мы потеряли что‑то около шестидесяти тысяч. Но не приписывай всех их вашим мечам – многие были просто выведены из строя в давке. Однако все эти зомби при жизни были штатскими, не державшими меча в руках. У зомби не сохраняется высшая память, память личности, но остается низшая память, память тела. Поэтому мы вынуждены были убить всех хардыгар. Нам нужны настоящие солдаты. Впрочем, – добавил он, – через какое‑то время нам вовсе не понадобится армия. Когда мы достигнем силы магов древности, то сможем, не сходя с места, уничтожать целые города. Но мы, конечно, не будем этим заниматься! – заверил он поспешно. – Максимум – точечные удары с целью вразумить непокорных правителей, для которых собственная власть дороже блага их народов…

– Можно и мне последний вопрос? – вмешался Артен.