Редрих опустился на колени. Не слишком гордая поза, но стоя резать не получится. А почему бы и не факелом? Ему, однако, не хотелось устраивать пожар. Почему‑то ему казалось, что в случае пожара они поймут, что это сделал он. А если оболочка будет просто изрезана, можно будет свалить вину на проникших в дом в последний момент зомби…

Вину?

Если он убежден, что действует в своем праве, что они и их мир должны получить по заслугам, то почему он делает это в тайне, исподтишка, как последний трус? Почему он сразу не сделал свой выбор и сразу не объявил о нем? Да, может быть, они и заслужили… этот спесивый самовлюбленный Артен, вообразивший, что умнее него нет никого на свете… граф Айзендорг, враг его отца, ненавидящий уже одно его имя – Урмаранд… делающий все, чтобы оградить от него Элину… и сама эта девчонка, которой наплевать, что он таскается за ней по всему континенту, которая бросила его подыхать в рабстве, потому что спешила к своему красавчику Артену… эльф… ну разве что эльф не вызывал у него неприязни, хотя и украл когдато его лошадь… но эльфу, в конце концов, все равно, какие люди будут у власти – обычные или маги…

А что, старая лиса Зендергаст – лучше? И его словам насчет «самостоятельности локального значения» можно верить?

Но он делает это не ради Зендергаста. Он прекрасно знает, что оба лагеря стоят друг друга. Как и весь этот ублюдский, ублюдский, ублюдский мир!

Но если он воздаст им бесчестьем и предательством – чем он будет лучше?…

Нет, он отомстит им иначе. Отомстит тем, что окажется выше их!

Редрих поднялся с колен и спрятал нож. Некоторое время он стоял неподвижно, глядя на оболочку шара, распростертую у его ног. Потом повернулся и пошел к выходу.

Как и предполагали готовящиеся к бегству, оболочка и сетка были закончены еще до обеда; тогда же во второй дом перенесли сосуды с горючим. Все было готово; оставалось лишь вытащить шар на балкон и наполнить его горячим воздухом. Однако, сколь бы им ни хотелось поскорее покинуть Зурбестан, все понимали, что взлетать днем, на глазах у всех магов Нан‑Цора

– дело заведомо обреченное. К тому же подъемная сила тем больше, чем холоднее окружающий воздух. С другой стороны, не следовало лететь и ночью – в темноте трудно выбрать площадку для приземления, а в горах это критично. Конечно, чтобы говорить о выборе площадки, надо иметь возможность управлять летательным аппаратом, но Артен кое‑что в этом плане предусмотрел – а именно клапан с веревкой, позволяющий выпустить часть теплого воздуха для быстрого спуска; ну и, на совсем крайний случай, оставалась возможность выкинуть какой‑нибудь предмет из кабины для подъема. Поскольку с собой брали лишь самое необходимое, последний вариант можно было использовать лишь тогда, когда альтернативой была верная гибель.

Таким образом, для старта оставалось раннее утро или поздний вечер; но вечер означал, что заночевать придется здесь же, у самой границы Зурбестана

– а задерживаться в такой близости от магов явно не следовало. Следовательно, заключил Артен – и остальные с ним согласились – лететь надо непосредственно перед рассветом, так, чтобы первые лучи солнца застали их над горами. Значит, освобождение их откладывалось еще на одну ночь; впрочем, существовало и еще одно условие – достаточный ветер, чтобы не зависнуть в небе над Нан‑Цором на радость тюремщикам. Но с ветром вроде бы проблем не ожидалось – облака бежали по небу в западном направлении с радующей резвостью.

К вечеру, однако, за облаками подтянулись серобрюхие тучи, а ночью зарядил дождь. Утром он все еще продолжался, и стало ясно, что побег придется отложить еще как минимум на день; намокший и быстро остужаемый водой шар вряд ли сгодился бы для полета.