Она застыла, явно подыскивая тактичные слова, и этим взбесила меня.

— Что? Давай договаривай, раз уж начала! Мы с ним эгоистичные, не сдержанные, безответственные? Я не желаю проникаться идеями всемирного альтруизма и самопожертвования, а Игорь решил отказаться от вашего чертова Ордена ради того, чтобы быть со мной, и поэтому мы не можем быть достаточно хорошими родителями для своего ребёнка? Ребёнка, Амалия, а не существа с пугающими вас до усрачки способностями, как вы его все воспринимаете! Знаешь, что? А не пошла бы и ты, и все остальные куда подальше! Это мой ребенок и мой мужчина, и мы сами разберемся во всем без вашей проклятой помощи и грёбаного контроля!

— Яна! — Амалия рявкнула так, что меня аж на месте подбросило. — Прекрати тут орать и истерить! Очнись. «Я, я, мой ребенок, мой мужчина, моё счастье, моя свобода!» Какая свобода в вечном бегстве от себя и своей сущности? Какое счастье в осознании, что из-за твоих амбиций и неумения трезво взглянуть на ситуацию будут искалечены судьбы любимых? И не только их, а многих знакомых, незнакомых, совсем чужих людей! Пойми, на тебе сейчас лежит ответственность за то, как дальше будут развиваться события и к каким последствиям это приведет. На что ты толкнешь СВОЕГО мужчину? Заставишь разжечь вражду с самыми близкими? Он это сделает, если ты станешь настаивать на своем, даже не сомневайся! Ты стала для него самым главным, той, ради кого он пожертвует чем угодно, всё положит к твоим ногам. Но неужели ты нисколько не любишь его, если не хочешь оставить ему в жизни ещё хоть что-то? Идеи, устремления, ответственность за нечто важное для НЕГО? Разве не понимаешь, что такому, как Игорь, это необходимо? Он откажется от всего, если ты так захочешь, но без этого будет разрушен! И после этого ты не эгоистична?

Слова Амалии растравили внутри то, что я и так знала. Как бы радужно мне ни рисовалось в воображении, но жизнь не может проходить в некоем замкнутом хрустальном шаре и не станет подчиняться моим хотениям. Но было то, в чём я не пойду на уступки. Никогда!

— Я не отдам своего ребенка Ордену! — отчеканила я, поднимаясь.

— Так и не отдавай! — с яростным чувством ответила женщина. — Ни дитя, ни мужчину! Не к этому я тебя призываю! Все как раз наоборот! Я прошу тебя только перестать прятаться и пытаться решить все очередным бегством. Придите в Орден и измените его! Вы с Игорем единственная молодая кровь, поколение, способное видеть и мыслить по-другому и, используя, но не разрушая окончательно старый фундамент, создать нечто совсем новое. Над вами не довлеют годы и века правил и устоев самого Ордена и того общества, в котором мы все были рождены. Вы не подчиняетесь, не принимаете на веру ничьих истин. Даже разрушая, вы сумеете создать.

— Знаешь, за исключением отношения к Рамзину, ты, Амалия, прямо сыплешь цитатами из лекций Романа, — только и нашлась я, приходя в себя от ее сумасшедшего предложения.

— Роман ищет прежде всего власти для себя и поэтому усматривает во всех орудия и марионеток. Я же тебе говорю о том, что вам с Игорем следует перестать быть и чужими шахматными фигурами, и беглецами. Орден нуждается в вас, а значит, пришло ваше время.

— Да не хочу я этого ничего! — хотелось рухнуть на спину, накрыть голову подушкой и еще и одеялом накрыться, отгораживаясь, как в детстве, от всего реального. — Не хочу, понимаешь?

— Я не хотела оставлять своего мужа, дом и моих двух крошек, уходить в неизвестность с чужими грубыми людьми и начинать новую пугающую жизнь.