– Ну что, Станислав, рассказывай, что случилось?

– Да ничего не случалось, все нормально.

– То есть, разлагающийся тр-п в квартире – это нормально?

– Никаких тр-в здесь нет. Этот человек живой, я его сегодня будил, он проснулся и опять уснул. Проспится – сам встанет. Мне вообще непонятно, зачем весь этот цирк устроили?

– А судебно-медицинский эксперт, значит, тебе не указ?

– Нет, конечно! Он же не знает, что черт на четыре не делится!

– Слушай, а ведь и я тоже, к своему стыду, этого не знал!

– Сейчас я вам таблицу покажу, все сами увидите.

– Нет, спасибо, пока не надо. Ни к чему людей отвлекать. Давай пока о другом поговорим. У меня такое чувство, что ты к чему-то прислушиваешься. И не к происходящему вокруг, а к чему-то внутреннему. Это так?

– Просто слушаю, что они говорят. Все дело в том, что силой мысли можно даже поезд остановить. Да, встать прямо перед ним и остановить.

– Понятно, думаю в РЖД это изобретение непременно внедрят. Но ты все-таки поясни, кто такие «они»?

– Да их много: моя мать, сестра, два двоюродных брата, еще и мужики какие-то незнакомые. Они все обо мне разговаривают.

– Между собой или непосредственно к тебе обращаются?

– В основном между собой, меня обсуждают, но бывает, что и мне говорят. Вот только сейчас мать велела вены порезать. А чем я порежу-то? У меня оба ножа тупые. Спросил, может мне лучше повеситься? Нет, говорит, только резать.

– Так, погоди, мне сказали, что твоя мама умерла.

– Да, и что из этого?

– Ну как что, она с тобой мертвая разговаривает, что ли?

– Но ведь не сама она разговаривает, а ее дух. Что-то уж вы даже очевидных вещей не понимаете.

– Да, извини, забылся. А диспансер ты посещаешь? Лекарства принимаешь?

– Давно не принимал. Знаете, просто когда в одной точке сходятся несколько световых потоков, то от этого мысли сначала останавливаются, а потом плясать начинают. И я приспособился…

– Погоди-погоди, Стас, я спросил посещаешь ли ты диспансер и принимаешь ли лекарства?

– Нет, конечно, а зачем? Те разы я действительно болел, а сейчас у меня все нормально.

– Ну, нормально-ненормально, а в больницу ехать придется.

– Ладно, поехали, я же не против.

Параноидная шизофрения с нарастающим дефектом личности, буквально бросалась в глаза. Прежде всего, были заметны безучастность, монотонность и ярко выраженное эмоциональное обеднение. Схизис, он же расщепленность, тоже себя проявил. Станислав заявил, что со здоровьем у него все нормально, однако на госпитализацию согласился сразу, без пререканий, даже не попытавшись выяснить зачем. А вот человек без процессуального заболевания возмутился бы, мол, зачем меня везти в больницу, если я не болен?

Кроме того, он продемонстрировал весьма характерный для шизофрении симптом: соскальзывание. Это резкий, ничем не обусловленный переход от одной мысли к другой. Станислав дважды сворачивал с ответов по существу на иные темы. Начал было рассказывать про свои «голоса» и вдруг переключился на возможность остановки поезда силой мысли. Потом, кратко и неполно ответив на другой вопрос, неожиданно заговорил о влиянии световых потоков на мышление.

Шизофренический дефект выражался в пассивной подчиняемости и управляемости. В ответ на приказ «голоса» расстаться с жизнью, Станислав даже и не подумал хоть как-то воспротивиться. Он задал лишь уточняющий вопрос по поводу орудия.

Вот и еще вызов: перевозка из травмпункта в травматологическое отделение стационара. Нет, сложного здесь нет ничего. Напрягает лишь тот факт, что наше руководство не хочет понимать разницы между психиатрической и фельдшерской бригадами.