Зашел в кабинет врача-травматолога и тут же выслушал все, что он думает о скорой в целом и об отдельных работниках в частности:

– Я не понял, это что за бардак на вашей скорой? У вас там такой кадровый голод, что всех дебилов на работу берут? Короче, фельдшер привез женщину после падения со второго этажа. Поставил перелом наружной лодыжки, в регистратуру отдал направление, переложил ее на нашу каталку и уехал. А у нее, между прочим, перелом таза, всех лодыжек на обеих ногах и шок до кучи! Вот объясните, как такое можно не заметить? И теперь она по сути брошенная! Мы ее обезболили <Название сильного нестероидного противовоспалительного препарата>, сейчас она капается, давление чуть повыше стало. Он же ее привез не обезболенную и с давлением девяносто на шестьдесят!

– Вы ее с <Название вазопрессорного препарата> капаете?

– Нет, с <Название инфузионного раствора>

Больная бледная, заторможенная, лежала на каталке. Бутылка с раствором была почти пустой.

– Здравствуйте, что с вами случилось?

– Я окно мыла и упала. Хотела сама встать, а не получилось. У меня тут (показала на тазовую область) как будто что-то лопнуло. Рома, мой сосед, увидел и скорую вызвал. А врач меня сюда привез и уехал.

– Вы говорили ему, что у вас таз болит?

– Да, говорила. А он сказал, что там все в порядке, просто при падении внутренности стряхнулись. И это само по себе пройдет.

– Сейчас болит?

– Да, но после укола уже не так сильно.

Давление сто на семьдесят, пульс аж за сотню колотится. Травматический шок во всей красе. Нет, нечего и думать ее в таком состоянии куда-то везти. Зарядили капельницу с вазопрессорным препаратом. Спасибо коллегам из травмпункта, которые вену катетеризировали, нам возиться не пришлось. Обезболили наркотическим анальгетиком. Подождали, потом давление перемерили. О, уже лучше: сто пятнадцать на семьдесят. Пульс уредился до приемлемых семидесяти восьми. Вот теперь и ехать можно.

Нет, с такой вопиющей дикостью я еще никогда не сталкивался. Как можно было прошляпить столь очевидную травму? Так он же еще и ни обезболил, ни даже давление не измерил. Все, как только вернусь на Центр, обязательно Викентичу скажу. И это будет не стукачество, а поступок, необходимый для спасения здоровья, а то и жизни людей.

У вас, уважаемые читатели, может возникнуть вопрос: «А что не так сделал фельдшер? Ведь он же не бросил ее без помощи, а привез в травмпункт». Так вот, туда мы привозим лишь те травмы, которые можно лечить исключительно амбулаторно. Но переломы таза и всех лодыжек, тем более с травматическим шоком, лечатся исключительно в условиях стационара. И еще позволю себе напомнить, что на каждой ноге у нас по две лодыжки: наружная (латеральная) и внутренняя (медиальная).

Вот и пообедать разрешили. Первым делом пришел к Александру Викентьевичу и обо всем рассказал.

– Все понятно, на восемнадцатой бригаде Демидов самостоятельно работает, с сентября.

– Александр Викентич, да какая разница сколько? Ну ладно бы там какой-то сложный случай был, тогда еще можно сослаться на неопытность. Но тут-то ведь все перед глазами!

– Юрий Иваныч, да что ты мне объясняешь, ведь я же с тобой не спорю. Он еще тот косячник. В прошлую смену аппендицит пропустил, нарисовал кишечную колику и уехал. Хорошо, что мать больной догадалась повторно вызвать. Малинина приехала и увезла. Он ведь так и не понял наш принцип: сомневаешься – вези! А уж как документацию оформляет, так прямо с души воротит! Ну дело ли это, в карточке буквально два предложения: «Жалобы на боль в груди. Ранее ничего такого не было». Начинаешь говорить, а он глаза вылупит: «А че там еще писать-то?».