– Слушай, Юрий Иваныч, у меня к тебе дело на миллион долларов.

– Понял, давай!

– Что давай?

– Миллион долларов.

– Юрий Иваныч, да не до шуток мне, честное слово! Беда пришла откуда не ждали. В общем, у дезинфектора Новиковой стало с головой не в порядке. А говоря проще, <тронулась> она капитально. Ни с того ни с сего отказывается машины обрабатывать вот уже вторую смену.

– Но ведь наверняка же она как-то это объясняет?

– Да она околесицу плетет, а не объясняет! Короче, она мотивирует это тем, что в трудовом договоре ее должность называется «медицинский дезинфектор стерилизационной». Она уцепилась за слово «стерилизационная» и говорит, что должна работать только в ее пределах. А поскольку машины находятся не в стерилизационной, то обрабатывать их она не обязана.

– Ну так Андрей Ильич, ткнул бы ее носом в должностную инструкцию и всех делов.

– Ха, наивный ты человек, Юрий Иваныч! Тыкал, конечно, но ведь на Веру Ивановну где сядешь, там и слезешь. Она только на заголовок глянула и заявила, что эта инструкция на ее не касается. Потому что она предназначена не для медицинского дезинфектора стерилизационной, а для какого-то другого. И я, и Елена-кадровичка ей на пальцах разъясняли, что никаких других дезинфекторов у нас нет и не было никогда. Но все это без толку. Ничего я не понимаю, ведь она у нас одиннадцатый год трудится, всегда была прекрасная работница, аккуратная, исполнительная.

– Андрей Ильич, мне только одно непонятно: от меня-то что надо? Ведь я ж не представитель администрации.

– Только одно, Юрий Иваныч: поговори с ней, как психиатр! Попробуй к ней в душу пробраться, может и получится?

– Андрей Ильич, от тебя мне такое странно слышать. Если б все было так просто, то тогда и не было бы ни психбольниц, ни лекарств. Ну ведь ты же сам-то не первый день в медицине!

– Ой, да все я это понимаю, просто цепляюсь за соломинку! Выручи, Юрий Иваныч! Ну если не получится, значит не получится!

– Ладно, Андрей Ильич, поговорю, конечно. Но все-таки тебе нужно подумать о ее увольнении. Зачем тебе нужны все ее закидоны?

– Да уволить-то ведь не так просто. Нужно не менее трех взысканий за неисполнение своих обязанностей. Пока еще только одно взыскание готовим за прошлую смену. А уходить по собственному она ни в какую не хочет.

– Ладно, Андрей Ильич, когда поговорить-то?

– Юрий Иваныч, перед конференцией я ей нахлобучку устроил… Да, вот так получилось, не сдержался. Она сейчас вся на взводе. Поэтому давай в течение дня, когда она успокоится, расслабится. Как приедешь сюда, мне в окошко стукни, и мы с тобой сходим.

– Ну давай так. Вот только, честно сказать, не представляю я, как с ней беседу построить…

Около десяти получили мы первый вызов: ожог лица из перцового баллончика у мужчины шестидесяти лет.

Открыла нам женщина с громким криком:

– Идите, идите быстрей, он задыхается!

Пострадавший с ярко пунцовым отекшим лицом сидел на диване:

– А… Задыхаюсь… ща задохнусь… – говорил он сквозь кашель сиплым голосом.

Бляха муха, так тут же не простой ожог, а анафилактический шок с отеком гортани! Как же они, падлы, вызов принимали, если не указали самого главного?

Фельдшер Герман побежал за кислородным ингалятором.

Мы с Виталием уложили, приподняв ему ноги ворохом какой-то одежды. Так, первую дозу адр***лина в бедро, прямо через штаны. Дальше, после обеспечения венозного доступа, еще ввели. Ну что, эффект есть. Нет, дышит все еще тяжеловато, но во всяком случае смертельно не задыхается. Ну а теперь глюкокортикоид и для полного счастья антигистамин. Вот и все, теперь можно и чутка расслабиться. Больной дышал кислородом из ингалятора, а потому расспросил я его супругу:

– Кто ему брызнул-то?

– Кто… Сынок соседский, вон над нами живут, сволочи поганые! Ведь они же измучили нас, заливают и заливают, прямо как будто специально.