И как ни странно, особого сопротивления она не оказала.

Далее, я вновь предпринял попытку побеседовать.

– Светлана, ну так что, ты можешь сказать, что тебя беспокоит?

– Да блин, меня бабушка убьет за то, что мои голоса теперь на нее переключились!

– Светлана, а голоса ты откуда слышишь?

– Я их прямо мозгом слышу.

– И что они тебе говорят?

– Нууу… чтоб с Олегом и Кириллом больше не общалась… А еще говорят, чтоб украла чего-нибудь. Я теперь знаю, что меня в кино снимают постоянно.

– Это тоже голоса сказали?

– Да, они мне говорят, что за меня вся страна болеет.

– Светлана, а почему ты назвала себя Евой, да еще и падшей?

– Так мне сказали, что я Ева. Я не знаю, кто, ангелы или бесы, но они сказали, что раз я была наркоманкой, то значит на мне число 666 и я падшая, меня в ад заберут.

– Светлана, а вы где-то работали?

– Да, сборщицей заказов, курьером…

Тут бабушка не утерпела и вмешалась:

– Ой, да какая она работница? Смех один, дня три поработает и все на этом.

– Ладно, все ясно. Поехали, Светлана, в больницу.

– Да, поедем. Там я молиться буду, чтоб меня в ад не забрали.

У Светланы параноидная шизофрения с нарастающим дефектом личности. Речь у нее монотонная и эмоционально неокрашенная. Имеются псевдогаллюцинации в виде голосов, которые она «слышит» мозгом, относится к ним без критики и с бредовой трактовкой. Здесь поясню, что в зависимости от того, откуда больному что-то видится-слышится, различают истинные и псевдогаллюцинации. Истинными являются те, которые исходят из вне, снаружи. А псевдогаллюцинации всегда исходят изнутри, из собственного тела больного. При шизофрении истинных галлюцинаций не бывает.

Попросился на обед и разрешили сразу, без вопросов.

На Центре вновь посреди двора образовалась лужа. Дворник Саша с другим рабочим, старательно загоняли ее в открытый люк. Вот только этот труд бесполезный. Лужа будет существовать до тех пор, пока полностью не растают питающие ее сугробы.

Странно, но сразу после обеда нас не вызвали. А дай-ка я, думаю, горизонтальное положение приму. Сказано – сделано, пошел и принял. Ну и что? Буквально через пять минут вызвали. Поедем на психоз к женщине двадцати восьми лет. Вызвала полиция.

Только вошли в подъезд «хрущевки», как сразу откуда-то сверху услышали женское пение. Было понятно, что кто-то пел вживую, причем очень громко и разухабисто. Когда поднялись на третий этаж, стало ясно, что сольное выступление происходило в нужной нам квартире.

Молодая симпатичная женщина в коротком сиреневом декольтированном платье, стоя посреди комнаты громко пела на английском языке и слегка пританцовывала. Двое полицейских, сидевших на диване, играли роль благодарных зрителей.

– Здравствуйте! Что за праздник? Чему посвящен концерт?

– Ахаха, а почему вы решили, что тут праздник? – игриво спросила она. – У меня вообще горе: мой ребенок пропал! А вот эти нехорошие дяденьки вместо того, чтоб искать, меня арестовали! А вы приехали меня в психушку увезти, да?

– Так, давайте я вам все объясню, – сказал один из полицейских. – Нас соседи вызвали, сказали, что она к ним в квартиру ломилась, угрожала, оскорбляла. Нам она сказала, что не может своего ребенка найти. Говорит, что он точно здесь, в квартире, а найти не получается.

– Так, Марина, о каком ребенке идет речь?

– Ну о каком, о моем, естественно! Мой муж Саша Осечкин, вы его знаете, хоккеист всемирно известный. Он сейчас за Штаты играет. Это наш общий ребенок! Ну где он, блин?! Я же знаю, что он сейчас здесь, ну как же найти-то?

– Марина…

– Нет, хватит меня Мариной называть!

– И кто ж вы тогда?

– Я – мать-природа, я вам всем тепло даю и солнцем грею!

– А скажите-ка, мать наша, вы у психиатра наблюдаетесь?

– Ну и наблюдаюсь! Шизоаффективное расстройство мне поставили.