В последнее время приступы кашля у Архимеда случались все чаще, и это очень меня беспокоило. Абстрактно говорить об эфемерах и похоронах — это одно; однако теперь свои последние дни доживал тот, кого я знал и любил. Я строил самые разные планы — провести в деревню беспилотник и просканировать Архимеда с помощью суддара; синтезировать лекарство или обезболивающее. Конечно, все это были просто мечты: операцию, излечивающую от старости, еще никто не изобрел.

Но события последних дней заставили меня задуматься о будущем. Я почти двадцать лет участвовал в жизни племени, и у меня было много друзей помимо Архимеда. Я мог бы и дальше жить здесь, время от времени изменяя андроида так, чтобы он выглядел постаревшим. Черт побери, через несколько лет я могу даже вернуться в другом обличье. Но вот вопрос: хочу ли я этого? Есть ли в этом смысл? Или нужно просто исчезнуть?

Я сел рядом с Архимедом, и он слабо улыбнулся мне.

— Возможно, я скоро встречусь с Дианой, Боубэ.

— Эй, нисикасакихсих бэсэбоусоу. — Я не был уверен, что программа-переводчик справится с поросячьей латынью, но, услышав мои слова, Архимед усмехнулся.

— Прости, Роберт. — Он сделал паузу, чтобы немного подышать — похоже, даже это действие теперь требовало от него больших усилий. — Как здорово, что ты был рядом все эти годы. Я прожил очень интересную и очень хорошую жизнь, но, по-моему, мне конец.

Я накрыл его руку своей.

— Держись, приятель. Ты еще многого в жизни не видел.

Белинда принесла похлебку; мы с ней усадили Архимеда поудобнее и поставили перед ним деревянную миску. Архимед ел медленно — для него это была скорее работа, с которой нужно разобраться, чем нечто приятное. В тот миг я понял, что он просто ждет смерти. Волна печали ошеломила меня, почти вывела из строя. Мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы остановить паническую атаку — что, если вдуматься, было довольно глупо. Я же компьютер, верно?

Но, как ни крути, мой друг умирал.

62. Жизнь в облаках

Говард. Февраль 2244 г. Эпсилон Эридана

— Милая, я пришел! — воскликнул я, закрывая дверь квартиры.

Бриджет повернулась ко мне.

— И эта шутка никогда не устаревает.

— Ага. Она никогда не устареет, — ухмыльнулся я, а затем обнял и поцеловал ее. — Где мой мартини?

— В бутылках с алкоголем. Тебе придется собирать его по частям. И мне тоже сделай.

Я довольно вздохнул и пошел делать коктейли. К сожалению, в реальной жизни достать мартини из воздуха невозможно. С другой стороны, как ни менял я настройки ВР, в реале мартини все равно был вкуснее.

Я протянул Бриджет коктейль; она лишь на миг оторвала взгляд от «холста» на экране компьютера и пробурчала «спасибо». Я заглянул ей через плечо: изображение на холсте было похоже на одно из тех деревьев, которые растут на Лоскутном Одеяле. Нечто с крыльями и жалом. Что, если подумать, не сильно сужало число вариантов.

Рисунок занимал практически весь холст, если не считать вставки в углу — там находилась фотография, на которой были запечатлены Хауи, Анжелина и трое их детей. Бриджет стала бабушкой, но ее жалобам на то, что теперь она чувствует себя старой, никто не верил. Мы регулярно навещали семью Хауи, используя хранившиеся на Вулкане андроиды, и бабуля была всеобщей любимицей.

Я подошел к окну и посмотрел вниз, на город Тантор. Да, верно — Тантор. Какой-то урод захотел, чтобы в названии города была литературная отсылка, но пропустил букву. И поэтому теперь мы жили в слоне.