– В колодки его. Пусть сегодня живет, раз сумел меня рассмешить.

Стражи потащили не перестававшего бормотать Арвина прочь, и зеваки на площади застонали, словно еще не хотели расходиться, словно хотели, чтобы веселье еще продолжалось.

– А что же с дочерью Лиока? – прокричал Бенджи из Берна. – Каким будет ее наказание, государь? Она подвергла себя опасности и обесчестила храм. Ее тоже следует наказать.

По толпе пробежала волна любопытства и недоверия. Лотгар застыл подле нее, как скала. Развязав свой синий тканевый пояс, он набросил его ей на плечи, но лишь привлек внимание зевак к ее порванному, грязному платью.

– Она дочь Лиока, – рявкнул он и потянулся к мечу, висевшему у него за спиной.

– Она замарана, – сказал кто‐то, и это слово щелкнуло, словно плеть, и полетело над толпой, и та загудела, соглашаясь с обвинением.

– Ее нужно выпороть! – крикнул Бенджи, и все вокруг него разом заговорили:

– Пригвоздить к столбу!

– Дать ей в руки кусок раскаленного железа.

– Заковать ее в кандалы. В них она не сумеет покинуть гору.

– Дочь вернется под мою защиту, – произнес мастер Айво, шагая сквозь толпу. Он был один – за ним шли всего два храмовых стража. Толпа стала такой плотной, что Гисла уже не видела за ней ступеней храма.

– Она сбежала из‐под твоей защиты, верховный хранитель, – хмыкнул король Банрууд. – И мне пришлось вернуть ее назад. – Король никогда не упускал возможности настроить народ против хранителей.

Толпа гудела и колыхалась: всем хотелось получше рассмотреть происходившее на площади.

– Она дочь Фрейи, – настаивал мастер Айво. – Пусть все отойдут. – Он протянул к Гисле руку. – Дорогу дочери, дайте ей вернуться в храм.

Но зеваки у края толпы не услышали его слов и стали напирать, пытаясь пробраться вперед, так что круг вокруг Гислы и Лотгара совсем сузился. Лотгар выругался и, желая ее оградить, поставил ее на низкую каменную стенку, окружавшую королевский очаг. Спину ей опалил жар, высокий, широкий, неугомонный, и она замерла, словно пытаясь отыскать путь прочь от шумевшей толпы.

– Разойдитесь! – крикнул Айво и раскинул руки.

Его обагренные кровью ладони описывали в воздухе беспорядочные круги. Пламя у Гислы за спиной засвистело и ухнуло, разбросав над толпой сноп искр.

То было величественное, но совершенно бессмысленное зрелище: толпа приветствовала его веселыми криками, но расходиться не стала.

Тогда Айво вызвал порыв ветра, и он пронесся по площади, взметая флаги на крепостной стене. Но удержать ветер, чертя руны в воздухе, Айво не мог, а толпа требовала новых развлечений.

Король вскарабкался на стену и встал рядом с Ги-слой, вновь привлекая внимание зевак.

– Сегодня последний день королевского турнира. Сегодня будет схватка. А ночью нас ждет пир! – выкрикнул он. – Ступайте. Готовьтесь!

Люди сдвинулись было с места, собравшись уходить, но Бенджи из Берна все не сдавался.

– Дочь так и осталась ненаказанной, – упорствовал он. – Билг из Берна, член моего клана, лишился жизни и был повешен на этих воротах за то, что осмелился ее коснуться. Но она сама не понесла наказания ни за один из своих грехов.

Мастер Айво растолкал толпу и взял ее руки в свои, перепачкав ее ладони своей кровью.

– Она отобрана для храма… и помечена моей кровью. Не сходи с ума, Бенджи из Берна.

– Нужно пролить ее кровь, а не твою, верховный хранитель, – бросил в ответ Бенджи, и толпа снова зашепталась.

– Она дочь Сейлока, – ответил король, еще сильнее возвышая голос, чтобы усилить эффект, который должны были произвести его слова.