Хёд стиснул зубы и сжал кулаки, во всем отказывая себе. Во всем отказывая ей. Он не посмеет сказать ни слова. Альба спит всего в нескольких футах отсюда, люди короля обходят крепость дозором, пугаясь каждого вскрика. Этой ночью, в крепости ярла, он ничего не сумеет решить. Быть может, ему придется выждать еще какое‐то время.

Она просидела на дереве почти до рассвета, словно ожидая его, но он так и не выдал себя. Он просто стоял у стены, охраняя ее, пока она не перебралась по толстой ветке обратно в комнату и не закрыла за собой ставни.

* * *

– Я что же, разгневал тебя, мой слепой воин?

Ты сердишься, что я предложил обменять тебя на девчонку? – Когда Гудрун думал, что сумел одержать верх, его всегда переполняли щедрость и благодушие.

Он ел так, словно только что вернулся с поля сражения, глотая пропитанные бараньим жиром ломти хлеба. Один такой ломоть он бросил Хёду. Он хотел, чтобы Хёд разделил с ним завтрак, но Хёд не ел с королем по той же причине, по которой не позволял себе сесть в присутствии его воинов. Он не мог ничем занимать себе руки, не мог притуплять свои чувства. Лишь после того, как Гудрун насытится и выйдет из‐за стола, он сможет поесть.

Король Севера вряд ли спал в эту ночь. Солнце еще не начало согревать воздух, и водяная пыль толстым слоем покрывала землю, приглушая утренний щебет птиц и шаги воинов Гудруна, что сновали от крепости к причалам и от причалов обратно к крепости. Они готовились к отплытию. Соглашение было достигнуто.

– Я не сержусь. Я просто не понимаю твоей стратегии, государь, – спокойно ответил Хёд.

– Этой ночью я встретился с королем Банруудом. После пира. А ты где был? – Тон Гудруна изменился, в нем послышались нотки подозрений. – Я послал за тобой людей, но ты исчез. Ты мог бы присутствовать при составлении судьбоносного соглашения.

– Я сидел на дереве и слушал пение женщины.

Гудрун фыркнул, но трогательное признание Хёда его успокоило.

– Он не отдаст мне певунью.

– Я вовсе не удивлен.

– Ох, да ты все‐таки сердишься, – хмыкнул Гудрун, отправляя в рот крупный кусок баранины.

– Я не понимаю, что за игру ты ведешь, – снова пояснил Хёд.

Гудрун громко глотнул эля, ополоснул им рот и вытер пальцы о штаны.

– Ты говорил, что он не захочет расстаться с девчонкой. Ты был прав. Я лишь хотел дать королю Банрууду почувствовать, что он одержал верх, а я сдался ему на милость. После этого переговоры пошли куда легче. К тому же у тебя появилась возможность показать, на что ты способен.

– На что я способен, – невозмутимо повторил Хёд.

– Ну как ты не понимаешь? Я хочу, чтобы твой отец тебя полюбил. Стараюсь восстановить вашу связь.

В голосе Гудруна звучала хитринка: Хёд услышал, что он ухмыляется. Король не стал больше ничего объяснять и собрался было есть дальше, но Хёд – как Гудрун и ожидал – прервал молчание:

– Государь, он не знает, что он мой отец. Нам нечего восстанавливать.

– Он уже знает. Я ему рассказал, – проглотив очередной кусок мяса, ответил Гудрун.

– Ради чего? – прошептал Хёд.

Он не был удивлен. Гудрун использовал все доступные ему виды оружия, а этим оружием давным-давно снабдил его он сам. Хёду нужна была история, которую сумел бы понять любой: слепой незаконный сын короля жаждет отомстить тому, кто его отринул. Но он понимал, что рано или поздно Гудрун непременно обратит против него все, что знает о нем.

– Ради моих собственных целей, Хёд.