Первым на ее вопрос ответил рыжеволосый воин.

– Да. Он был там. Стоял в стороне, за креслом Банрууда.

– Он человек короля, – мягко прибавил воин, которого называли Дистелом.

Она не осмелилась спорить, но лишь поблагодарила их и отвернулась. Ноги ее стали ватными, а в животе будто разлилось что‐то кислое.

Хёд знает обо всем, что случилось. И знает, что Байр покинул гору.

– Зачем ты спрашиваешь, дочь Лиока? – настойчиво спросил Дред, удержав ее за рукав платья.

– Это шлюха Банрууда, – бросил самый младший из воинов. – Я слыхал, что о ней болтают.

Дред вмиг развернулся к нему и швырнул воина на землю.

– Не смей говорить так о дочери Сейлока, Дэниэл. Король обесчестил и обездолил многих из нас. Думаю, пора подрезать тебе язык.

Дэниэл тут же раскаялся в сказанном:

– Прости меня, Дред. Прости меня, дочь храма.

Она лишь кивнула. Ей дела не было до того, что этот юноша о ней думал.

– Все не так, как вам кажется, – прошептала она. – Байр… не единственный сын Банрууда.

Это было все, что она сумела сказать в оправдание сложных хитросплетений судьбы и поступков Хёда. Его связь с Банруудом не станет для него приговором в глазах этих мужчин. Не теперь, когда их горячо почитаемый ярл узнал, что связан с королем теми же узами.

– Что ты имеешь в виду? – прохрипел Дред.

– Ровно то, о чем говорю. Король обесчестил и обездолил многих из нас, – повторила она, поднимая глаза на Дреда.

Часовой у восточных ворот с любопытством смотрел на них.

– Не суди слишком скоро, – сказала она. – Умоляю тебя. – Она не смела предупредить их о том, что им следовало покинуть гору. Это лишь укрепило бы их в желании остаться. Им предстояло поступить так, как велел мастер Айво – и сам король. Им предстояло покинуть гору, и ей больше нельзя было их удерживать.

– Найдите Байра… и уходите. Борьба с этим королем ничего вам не даст. Но он пожнет то, что посеял.

– Он тоже предупредил нас, дочь. Быть может, теперь… я наконец понял, – пробормотал Дред.

Он словно пытался распутать клубок событий, до самого основания, но времени больше не было.

– Идите. Прошу, – настойчиво повторила она.

Сестры заметят, что ее нет, к тому же к ним уже приближались два стражника. Не каждый день ей удавалось дважды безо всяких помех вернуться обратно в храм.

Дред взялся за косу в знак уважения, и его воины сделали то же самое. А потом они вышли за восточные ворота, шагая широко и размеренно, так что мечи звенели от каждого их движения.

28 дочерей

Байр шел быстро, почти бежал. Он вылетел за восточные ворота и ринулся вниз по склону горы, словно пастушья собака. Но Хёд, несмотря на все свои умения и способности, не был всесилен. Он мог преодолевать огромные расстояния… но быстро двигаться не мог. Спустя всего несколько минут Байр был так далеко от него, что Хёд его больше не слышал.

У подножия горы Хёд остановился и вслушался, стараясь отыскать брата в многозвучии жизни, которое представлял собой лес.

Он не слышал его.

Но в воздухе еще висел его запах, смесь кедра и ладана, словно в Байре слились ароматы деревьев Долфиса и храмового святилища. Кожа Байра источала их оба, но теперь к ним примешивалось отчаяние, и потому пахло от Байра как от раненого животного, что прокладывает себе путь через лесные заросли.

Хёд вошел в лес и стал пробираться вперед, убеждая себя, что Байр остановится и тогда он, Хёд, сумеет его разыскать.