Йозеф из Йорана, с виду скорее фермер, чем воин, в свою очередь, тоже обратился к королю с жалобой:

– Нам постоянно грозят набеги из Эббы. Люди из Эббы порой бегут оттуда в одной рубашке, не имея ничего за душой. Но они готовы работать, и мы позволяем им поселиться у нас. Другие являются к нам только за тем, что им не принадлежит. Нам пришлось выставить воинов вдоль границы, и теперь всех, кто пытается ее перейти, разворачивают назад. Мы не можем принять у себя всю Эббу. Элбор высылает ко мне своих бедняков, а сам сидит, словно свинья на вертеле, с яблоком в жирной пасти.

– Мы больше десяти лет страдаем от набегов с Побережий! – выкрикнул в ответ Элбор.

– Мы тоже, – устало отвечал Йозеф. – Кланы на юго-западном берегу всегда так жили. Мы воевали с Побережьями, Долфис – с истландцами, Берн и Адьяр – с северянами, Лиок – со штормами. Но мы никогда не нападали друг на друга, не шли против другого клана.

– Ты з-загоняешь своих людей в землю, Элбор, но м-мало делаешь, чтобы их защитить, – продолжил Байр.

– Я собираю деньги для хранителей. А они что для нас делают? – взревел Элбор, вторя обвинениям короля.

Это была ложь. Хранители довольствовались очень немногим, разводили овец, доили собственных коз, сами ухаживали за своими садами. Все деньги, что собирали в кланах, шли через руки короля, и храму доставались лишь жалкие подачки. Во время турниров собирали милостыню, но вся она шла на содержание храма. Богачей среди хранителей не было.

– Ты собираешь деньги для себя и для короля. Как и все мы, – отвечал Байр. – К-королю нужно много больше, чем хранителям.

– Осторожнее, мальчик из храма, – прошептал король. Слова змеей сползли с его губ.

– Все это правда. Но… я никак не возьму в толк, почему хранители ничего не могут поделать с напастью, что обрушилась на наших женщин, – вмешался Лотгар, не обращая внимания на висевшее в зале молчание.

– И я, – поддержал его Йозеф.

– Вот именно, – прибавил Элбор, которому не терпелось увести разговор от своих неудач.

– Что‐то надо делать, – согласился Бенджи.

После этих слов король откинулся на спинку кресла, словно обдумывая услышанное. Кресло под ним скрипнуло.

– И кое‐что я уже сделал, – сказал король так, словно уже держал спасение в руках. – Я достиг соглашения с королем Севера. Принцесса станет королевой.

Хёд замер, сам не свой от тревоги за брата.

– Через два дня она уедет в Северные земли с королем Гудруном. Взамен король Севера согласился забрать своих воинов из Берна. О помолвке будет объявлено завтра, после рукопашной схватки. А ваши бесценные дочери храма так и будут стареть среди бесполезных хранителей, – с издевкой прибавил король.

Зал окутала тишина. Собравшихся охватило облегчение вперемешку с чувством вины. Ярлы зашептались, словно признавая, что король принял единственное возможное и правильное решение. Бенджи поднялся из‐за стола, как бы подтверждая, что дело улажено, и Элбор неуклюже встал следом за ним, явно собираясь поскорее уйти и избежать новых обвинений.

– Ее нельзя продавать, – четко произнес Байр, делая вдох после каждого слова. Он говорил медленно, но Хёд слышал, как бешено колотилось в груди его сердце.

– Ее не продают. Она станет королевой и тем самым поможет своей стране, – возразил Бенджи.

– Она должна стать королевой Сейлока. Она единственная… в своем роде, – настаивал Байр.

Банрууд рассмеялся и откинулся на спинку кресла, так что то снова скрипнуло под его весом.