– Хёди, Хёди, Хёди.

Но ее зрение оставалось с ней.

Она начала обводить кровью шрам от амулета на правой ладони, но дрожала так сильно, что ей пришлось стереть кровь и начать заново. Вместо тьмы она увидела свет. Вместо черной бесконечности ей явилась жестокая белая пустота.

– Я не вижу гору, – зарыдала она, поднимая глаза к перепуганным сестрам. Она не видела гору. Не видела Хёда.

* * *

Хёд приходил в себя постепенно. Сначала почувствовал, что страшно болит левая ступня и горит правое ухо. Потом в ноги впились тысячи пчел, а живот много раз подряд будто бы ухнул со скалы в пропасть. Кто‐то ударил его по спине хлестким прутом, и он вмиг лишился глаз Гислы. Его собственные глаза казались ему раскаленными угольками, которые вставили ему в череп. Потом запершило в горле, и он кашлянул, пытаясь его прочистить, глотнул облепившей губы пыли и чуть не задохнулся.

– Я боюсь его трогать, – сказал чей‐то голос.

Он вслушался в биение сердец незнакомцев и услышал в ответ лишь дробь собственной смерти. Дернувшись, изогнувшись всем телом, он отчаянно попытался вдохнуть, и тело в ответ исхитрилось наполнить легкие воздухом до краев.

– Мы решили, ты мертвый, – сказал один незнакомец.

– Что у него с глазами? – встревоженно спросил другой.

– С глазами у него то же, что и всегда. Это слепой Хёд.

– Что произошло? – прохрипел Хёд.

– Храм… рухнул.

Тогда он вспомнил Дагмара, стоявшего между колоннами храма.

– О нет.

– Да.

– Где Байр из Долфиса? – спросил он, стараясь не разрыдаться.

– Он здесь.

– А принцесса?

– Она тоже жива, слепой лучник.

– А что… с хранителями?

– Все погибли, – со вздохом отвечал незнакомец. – Погребены с северянами.

– И со своими рунами, – печально прибавил второй незнакомец, и Хёд закрыл горевшие огнем веки и снова скользнул в чернильную пропасть.

* * *

Они устроились на ночь на поляне, где умерла Дездемона, прижались друг к другу, словно кролики в норе. Гисла не спала. Она никогда не спала. Вместо сна она пела, одну колыбельную за другой, и молила Одина пощадить его сыновей.

Дочери не решались вернуться на гору и не могли идти в Долфис. Байр оставался на горе. Если он выживет, у Сейлока будет новый король. Если умрет… Сейлоку придет конец. И прятаться в Долфисе будет уже ни к чему.

Гисла пыталась снова отдать Хёду свои глаза, всю ночь обводя руну слепого бога, но зрение оставалось при ней, и в груди разрасталась черная тьма.

Обещай, что не сдашься.

Обещаю, что не сдамся сегодня.

И она не сдавалась. Перед самым рассветом она вновь напитала кровью звезду у себя на ладони, прижала ее ко лбу в последней попытке не утратить надежду и отыскала его. Живого.

* * *

Когда он снова очнулся, тепло ласково разлилось по его щекам, защекотало в носу. Он сидел на поляне, возле могилы матери, вместе с Арвином.

Смерть Бальдра была нужна. Она стала новым началом… она принесла с собой гибель богов и возвышение человека. Возвышение… женщины.

Солнце нежно грело кожу, и Хёд задрал подбородок повыше, подставил его под теплые лучи. Арвин молча ел ягоды и довольно причмокивал.

Тебе нельзя оставаться здесь, Хёд. Когда меня не станет… ты должен уйти. Чтобы спасти Сейлок.

Хёд вслушался в окружавшие его звуки.