– Я т-теб-бя не ост-тавлю, – снова пообещал Байр.

Он протянул ей руку, ожидая ее решения. Она взяла его за руку, но, вместо того чтобы вывести ее за двери храма, он вошел в святилище и толкнул стену за алтарем. Стена с тихим скрежетом сдвинулась с места, и показалось отверстие. Байр тут же шагнул в него, хотя за стеной было совершенно темно.

– В г-горе п-полно т-туннелей, – пробормотал он и больше ничего не добавил.

Гисле показалось, что шли они целую вечность, хотя на самом деле прошло всего несколько минут. Но вот Байр остановился и стукнул в скалу. Камни заскрипели, и отворилась дверь, что вела прямо в тронный зал короля.

Король, стеная, шагал по залу. Вдоль стен стояли его советники и несколько его воинов, все в испарине от волнения. Один из мужчин, Билг, смерил взглядом голые ноги Гислы, ее спутавшиеся волосы и ухмыльнулся, словно зрелище пришлось ему по душе.

Байр попытался объявить о себе, но король Банрууд нетерпеливо его оборвал.

– Вон, – прорычал он, взмахнув рукой.

Советники с облегчением потянулись к выходу. Билг двинулся за ними, на ходу прихватив со стола бутылку и бросив еще один взгляд на Гислу и ее молчаливого провожатого. Байр не двинулся с места.

– Я ос-станусь, – твердо сказал Байр, хотя из‐за заикания его слова и прозвучали не слишком уверенно.

– Ты уйдешь.

Байр даже не шевельнулся. Банрууд шагнул к ним и наотмашь хлестнул юношу по лицу. Воздух у Гислы над головой качнулся, и Байр фыркнул, прикрывая щеку тыльной стороной ладони, но даже не шелохнулся. Король дернулся, собираясь снова его ударить.

– Что мне спеть для тебя, государь? – крикнула Гисла и встала перед Байром. Король опустил голову и уставился на нее налитыми кровью и усталостью глазами.

– Прячешься у женщины за спиной, мальчик из храма? – бросил он.

– Байр говорит, ты хотел, чтобы я тебе спела, – затараторила Гисла. – Я спою все, что попросишь.

Он снова взглянул на нее и отвернулся, но она заметила, что лоб у него блестит от пота. Щека у Байра уже распухла.

Рухнув на трон, король принялся тереть виски и дергать себя за волосы. Он так мучился, что Гисле стало его едва ли не жаль. Но Байра она жалела сильнее.

– Сюда, Лиок, – приказал король, назвав ее по имени клана, который она представляла. – Встань здесь. Передо мной. И пой, пока я не велю тебе замолчать.

Она обернулась к Байру. Он кивнул и попытался ей улыбнуться, но улыбка вышла кривая. Он не подошел следом за ней к королю, но и из зала не вышел.

Она затянула было заунывную песнь разлуки, которая, как ей казалось, несла успокоение, но король, выругавшись, швырнул на пол кубок с вином, и пурпурная жидкость брызнула ей на ступни, на голые лодыжки, не прикрытые ночной рубашкой.

– Только не песнь хранителей, – крикнул он.

– Если не ее… то что же?

– Не нужно слов. Только музыку. Чертову музыку, – буркнул Банрууд.

Она раскрыла рот, сложила губы в кружок и запела. Одну за другой она вывела несколько мелодий, прежде чем король наконец со вздохом облегчения склонил голову к плечу. Тогда она на мгновение смолкла, но он схватил ее за руку и притянул ближе.

– Не молчи, – велел он.

Она снова запела. Ее голос был бессловесной арфой. Пальцы короля сковывали ее запястье, словно кандалами, не давая ей умолкнуть. Широкая ладонь Банрууда прижималась к ее ладони, и его разум внезапно открылся ей – так же, как каменная стена в конце туннеля.

Она его слышала.

Он слишком много выпил. Вино запятнало его мысли, спутало все слова. Но за путаницей звенело отчаяние, сводившее его с ума.