– Хорошо, мы пойдем в Адьяр, – уступил он. На какое‐то время путешествие его отвлечет.

– Вот и славно, – отвечал Арвин, мгновенно смягчаясь. – Верь мне, Хёд. Верь мне, и, когда придет время, ты будешь готов.

11 туннелей

Начался королевский турнир, и склон Храмовой горы запестрел радужным разноцветьем красок. Гисла мысленно показала все это Хёду: шатры, шумные толпы, людей из всех кланов Сейлока, теснившихся, чтобы поглазеть на храмовых дочерей и получить благословение от хранителей.

– Сейчас паломничество совершают почти одни только мужчины. Бесконечные ряды мужчин, – рассказывала Гисла. – Они хотят коснуться наших рук, бросают к нашим ногам цветы. Один мужчина накинулся на Элейн и повалил ее на землю. Стражи храма оттащили его и заковали в колодки прямо на площади.

С Элейн все в порядке?

– Да. А вчера к нам на коленях приблизились трое мужчин. Все решили, что они нам поклоняются. Они не принадлежали ни к одному из кланов Сейлока, у них не было ни кос, как у воинов, ни цветных поясов. И вдруг они вскочили, обнажив кинжалы, а один схватил Далис и бросился бежать. Но лучник, стоявший на стене, его застрелил. Еще двоих повесили у северных ворот – в предостережение тем, кто вздумает украсть дочь храма.

Как страшно… но я рад, что их наказали, признался Хёд.

– Бедняжка Далис прошлой ночью кричала во сне. Я пела ей, но не осмелилась ее коснуться. Мне не хотелось видеть ее сны.

Вам не следует выходить на люди. Это опасно.

– Мастер Айво запер двери в храм, отказался раздавать благословения и отпускать прегрешения, но люди все равно ждали. Люди преклоняются перед хранителями, и сегодня утром он вновь раскрыл двери в храм. Король и ярлы требуют, чтобы нас показывали людям. И Дагмар с ними согласен. В том, что люди нам поклоняются, есть и проклятие, и благодать. Так говорит Дагмар. Это поклонение угрожает нам… и нас оберегает. Мы символ Сейлока, и мастер Айво говорит, что нас не тронут, не продадут, не выдадут замуж ни за воинов из кланов, ни даже за ярлов. Хотя мы вечно слышим подобные разговоры.

Вы все еще слишком молоды. И потом, послушники в брак не вступают, заметил Хёд, но в его голосе слышалась та же тревога, что шевелилась у нее в животе, когда она слышала такие намеки. Она видела, как смотрят на Элейн. Чем старше они будут становиться, тем сильнее кланы будут давить на хранителей и на короля.

– Дирт из Долфиса умер. Клан должен выбрать нового ярла. – Ей хотелось переменить тему.

Арвин мне говорил. На прошлой неделе он слышал эту новость в Лиоке. Поговаривают, что теперь ярлом станет Дред из Долфиса.

– Дред – отец хранителя Дагмара. Но отношения у них не складываются, хоть я и не знаю почему.

Они еще не выдали тебе все свои тайны?

– Я держу руки и песни при себе. Не хочу знать чужие секреты.

Зато я хочу. Пообещай, что расскажешь мне все, что у з н а е ш ь.

Хёд подтрунивал над ней, стараясь отогнать мрачные мысли, которые нет-нет да и проникали в их разговор. Бремя чужих тайн давило на Гислу. Это знание несло ей не силу, а боль. Она не могла говорить о том, что знала, но и забыть не могла. И потому она таскала за собой эти тайны, подобно камням, которые никак не могла выбросить. Облегчение приносили лишь беседы с Хёди, лишь ему одному она могла обо всем рассказать. С другими она хранила молчание.

Но она боялась, что однажды узнает то, о чем нельзя будет молчать.

* * *

Завершающим соревнованием турнира была рукопашная схватка. В ней принимали участие только члены кланов. Каждый ярл отбирал десять воинов, чтобы в схватке были представлены все кланы поровну.