– Государь, у нас девять воинов, – объявил Дред из Долфиса, выступая вперед. – Не хватает одного человека.

Толпа заворчала. Они‐то надеялись, что схватка вот-вот начнется. Гисла тоже недовольно застонала. Она устала, кожа под лиловым балахоном стала липкой от пота, а до самих состязаний ей не было никакого дела. Схватка была одним из немногих мероприятий, на которых разрешалось бывать дочерям кланов – сюда допускались все зрители, без исключения, – но Гисла не питала к ней никакого интереса. Зато Юлия уже много недель говорила только о ней и сегодня болела за Йоран.

Успокаивая народ, король воздел руки к небу:

– Так выбери десятого, Дред. Наверняка в клане Волка найдется еще один воин, который пожелает участвовать в схватке.

– Я уже выбрал его. Я выставляю на бой мальчика из храма. – Дред поднял руку и указал на Байра.

Тот стоял неподалеку от короля, за спиной Альбы – ее вечный, верный, всевидящий страж.

И Гисла, и вся толпа на площади ахнули от изумления. Король тут же мотнул головой:

– Он не из Долфиса. У него нет клана. Он не может бороться за вас. Выбери другого.

– Я выбрал его, – настойчиво повторил Дред, гордо вскидывая голову. – У нас пока нет нового ярла. Но я говорю от имени своего клана, как старейший воин на поле. И я хочу выставить его.

По притихшей толпе волной прокатилось недоумение. Дред из Долфиса считался бывалым участником турниров и знал правила схватки. В ней могли участвовать только представители кланов. Люди без клана к участию не допускались.

– О чем ты болтаешь, старик? – прорычал Банрууд. Он сидел в своем кресле, расправив плечи и всем своим видом выражая недовольство. – Он не может участвовать.

– Он из Долфиса, – отвечал Дред.

– Нет, – крикнул кто‐то.

– Он сын моей дочери Дездемоны, девы-воительницы из клана Волка.

Король застыл в зловещем оцепенении. Толпа последовала его примеру. Тысячи людей не смели даже дышать. Никто не понимал, отчего молчит король, и никто не смел нарушить воцарившуюся тишину.

– Ему четырнадцать лет, Дред из Долфиса. Почему же ты раньше его не признал? Все это подозрительно, – тихо заметил Айдан из Адьяра.

– Я не знал, что он жив, – парировал Дред. – Его мать, моя дочь, умерла, Айдан. Она умерла четырнадцать лет назад, когда родила его.

– Он всего лишь мальчик из храма, – выдавил король.

– Может, и так, государь, но еще он из Долфиса. И я признаю и заявляю его. Пока я исполняю обязанности ярла, я имею на это право… если только его не признал другой клан… или король. – Дред говорил спокойно и взвешенно, и зрители согласно закивали.

– Это правда, мальчик? – презрительно бросил Банрууд. – Ты из Долфиса? Если примешь это признание, то должен будешь жить в своем клане.

Толпа протестующе зашевелилась, а Юлия гневно забормотала что‐то себе под нос. Никто не обязан был жить в своем клане – но никто не смел спорить с королем.

– Государь, это уловка, – вмешался Айдан из Адьяра. – Дред понимает, что не победит в схватке со своей стаей стареющих волков. Он думает, что мальчик из храма – гончий пес Одина. Когда бой закончится, он его выгонит.