— Он мой, Марк. Теперь тише. Надеюсь, никто не услышал, как мы дрались. — Он неловко зажал пику в коленях и перерезал путы на запястьях. Но пика, сползая вбок, продолжала резать его тело. По нему хлестал дождь; выл ветер, о берег билось море.

Свободен! Теор выдернул нож из горла врага и освободил от ремней ноги. Дальше… надо взять пояс и щит. Он с трудом перевернул тело. Теор обвязался поясом, вновь повесил диск на шею, подобрал пику часового и направился к берегу. Молния вновь воспламенила ночь. Теор увидел двоих приближающихся воинов Улунт-Хазула. Видимо, они случайно оказались здесь, потому что никуда не спешили. Но на их плечах сквозь дождь сверкали топоры.

Мрак и гром. Теор бросился бежать.

Лодки лежали на берегу неподалеку, якоря прочно держали их у земли. Полуослепший, Теор прильнул к корме одной из лодок. Нет… лодка даже не шевельнулось. Видимо, лучше попытаться спастись пешком. Идя по отмелям, он не оставит следов, но как долго ему придется идти… Корпус лодки сдвинулся и со скрежетом пополз вниз по песчаному откосу. Теор забросил якорь и пику внутрь и всецело предался волнам.

При каждой вспышке молнии он ожидал, что будет замечен. В лагере началась суматоха, воины скакали в разные стороны и на бегу кричали. Был обнаружен мертвый часовой но, возможно, никто кроме Чалхиза не знал, что он охранял пленника, поэтому… Вокруг щиколоток Теора всплеснул аммиак. Лодка поплыла. Он перевалился через борт и, дрожа, улегся на дно.

Нет. Он не должен. Ему надо убираться отсюда. Он собрался с духом и прошел на корму к мачте. Парус был обернут вокруг нее, снабженный незнакомыми снастями и кольцами. Но здесь, по крайней мере, море давало слабый свет.

Теор постепенно начинал понимать, что должен был сделать. Лодка поднималась и опускалась, вращалась и ныряла в волнах. Ее относило к северу, это было уже что-то. Теор отвязал последнее крепление и вытянул фал. Парус загремел и развернулся. Теор закрепил его. Парус наполнился ветром, и лодка вонзилась носом в волну. Его обожгло холодными брызгами. Теор отпустил диагональ и пополз к румпелю.

Теперь… выпрямить лодку… набрать ветер в парус… поехали!

Лодка накренилась. Наружная обшивка с шипением зарылась во вспученные валы. Судно взбиралось и взбиралось вверх, зарылось в шквал, навалившийся на корпус. С кормы нахлынул дождь и зашлепал по туго натянутому парусу, ветер загудел в снастях, ударил в распорки. Видимо, ему придется вычеркивать воду. Под румпелем он увидел зазубренный полукруг, удерживавший руль. Неплохо придумано, решил он, и пополз вдоль залитой лодки в поисках емкости.

Найдя ведро, он углубился в работу. Ему хотелось скорее вернуться и взять управление на себя, рои такой погоде нельзя было оставлять лодку на волю волн. Теор уже почти закончил, когда вновь ударила молния. По случайности в этот миг он поднял голову и посмотрел назад по курсу.

Суша уже исчезла во тьме. Но зато был хорошо видел уменьшенный расстоянием длинношеий силуэт. Он постепенно увеличивался, отмечая свой путь кипящей струей холодного огня. Теора придавила безнадежность.

10

— Марк, — позван он, — ты еще там?

Теор вернулся к румпелю, открепил его и повернул лодку.

— Да, конечно, — голос Фрэзера пробился сквозь шум ветра и моря. — У тебя все в порядке? Ты освободился?

— Да. По, боюсь, мы говорим с тобой в последний раз. Должно быть, они заметили мою лодку. Меня преследует огромная плавучая тварь со всадником, похожая на тех, что разбили в щепки наш флот. Я не смогу ускользнуть от них, но и не сдамся. — Теор издал нечто вроде вздоха. — Живи благодарно. Пусть тебе повезет больше.

Теор вгляделся в корму, сквозь бивший в мигающие мембраны дождь.