– Билли такой счастливчик, торчит здесь целыми днями, потому что здесь его мама работает. По-моему, его тут бесплатно кормят.

– Его… мама? – Мэгги принялась крутить головой, высматривая двух официанток. – А она сейчас здесь?

– Ну, может. Билли приходит, только если она на работе. Иначе его не покормят за просто так.

Мужчина в белой шапочке и фартуке поставил на стойку перед ними выстланные красной пергаментной бумагой корзинки с едой. В животе у Мэгги громко булькнуло, и Лиззи хихикнула в кулачок.

– Еще что-нибудь закажете, барышни? – спросил мужчина, улыбаясь им во весь рот.

Лиззи уже принялась за еду, так что Мэгги поспешила вежливо поблагодарить его, но он уже отвлекся, уставившись на что-то у них за спинами. Мэгги развернулась на своем табурете: ей очень хотелось узнать, отчего глаза у мужчины вдруг сузились, а радушная улыбка сползла с лица.

Роджер Карлтон вместе со своими тремя приятелями сидел за одним из столиков у окна. Одной рукой он крепко держал официантку за тонкую талию, а другой сжимал ее пальцы. Официантка пыталась высвободиться, делая вид, что с ней не происходит ничего неприятного, но даже по ее спине было видно, как ей не по себе. Мэгги сразу поняла, что эта официантка, платиновая блондинка с аккуратно завитыми и уложенными прядями, и есть Долли Кинросс. Мэгги увидела только ее силуэт, но сразу отметила, как красиво платье обтягивает ее бедра, какая стройная у нее фигура. Судя по всему, Роджер Карлтон тоже это заметил. Забавно, раньше Мэгги думала, что он злился на Долли Кинросс из-за того, что та путалась с его отцом. Может, на самом деле он злился совершенно по другому поводу.

Мужчина за прилавком окликнул ее:

– Долли… заказ готов!

На самом деле из кухни у него за спиной не поступало никаких новых готовых заказов. Но Долли высвободилась и отошла от столика Роджера Карлтона. Тот смотрел ей вслед. На лице у него застыло странное выражение. Потом он заметил, что на него смотрит Мэгги, и лицо его мгновенно разгладилось. Он едва заметно махнул ей рукой. От этого жеста у нее больно сжалось сердце, и она поскорее отвернулась. Только тогда она заметила, что эта сценка не ускользнула и от внимания Билли Кинросса: тот весь зарделся, уставился в стол прямо перед собой, сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Долли Кинросс скользнула за длинную барную стойку, благодарно посмотрев на мужчину в фартуке и белой шапочке. Тот лишь покачал головой и отвернулся. Она улыбнулась, пожала плечами и, перегнувшись через стойку, ущипнула Билли за обе щеки. Он поднял на нее хмурый взгляд.

– Ешь, Билли. Я через пару минут закончу. Сможешь дойти до Джина и поехать домой вместе с Джонни?

Голос у нее был на удивление мелодичный, между передними зубами виднелась щербинка, придававшая ей очарование. Когда она улыбалась, на щеках у самого рта появлялись глубокие ямочки, такие же, как у Джонни.

– А ты домой не поедешь? – тихо спросил Билли недоверчивым тоном.

– Чуть позже, дорогой. – Она отвернулась, снимая фартук. – Обо мне не беспокойся. – Она поставила на стойку перед Билли коричневый бумажный пакет. – Это для твоего брата. Отнеси ему прямо сейчас!

С этими словами Долли Кинросс вновь отвернулась и поспешила прочь. Билли шумно вздохнул и, прихватив бумажный пакет, сполз с табурета. Снова взглянул на Мэгги – искоса, не поворачивая головы, – и тут же понурился, заметив, что и она на него смотрит.

– Вот тебе на, Мэгги! – выдохнула Лиззи, не переставая жевать.