– Ох, надеюсь, что это не так, – ухмыльнулся Джонни. – А я-то совсем ничего о тебе не знаю… ну, кроме того, что ты крадешь машины, ты красотка и ты на дух не переносишь Роджера Карлтона. Надо сказать, что сочетание этих трех черт представляется мне совершенно неотразимым.

Теперь уже Мэгги, в свою очередь, от души рассмеялась.

– Так ты поэтому назвал меня Бонни? Вспомнил про Бонни и Клайда?

– О да. К тому же Бонни была красотка. И знаменитая воровка. Правда, мне не хочется примерять на себя роль Клайда. Кажется, эту парочку в конце концов подстрелили в их собственной машине? Я слишком люблю свою машину, чтобы так рисковать.

– Не думаю, что Бонни справилась бы без Клайда, – кокетливо заметила Мэгги.

– Ох, ну конечно, как же иначе. Думаю, за каждым злодеем стоит женщина, не сумевшая его остановить.

Мэгги не ответила. В этой фразе ей почудился намек, хотя, судя по тону Джонни, он просто шутил.

Джонни вел машину по длинной ухабистой дороге, что карабкалась вверх и в конце концов вывела их к ровной площадке на вершине холма. Там он остановил машину и заглушил мотор. Лунный свет мягко разливался по поверхности озера. Джонни опустил стекло, и ночной ветер коснулся их щек, заполнил собой салон. Мэгги отлепилась от Джонни и выбралась наружу. Джонни забрал с заднего сиденья пакет с едой, открыл багажник, вытащил оттуда колючее армейское одеяло и расстелил его на относительно ровном участке земли в нескольких метрах от своего шевроле.

Они быстро расправились с курицей, ломтиками жареного картофеля и капустным салатом. Мэгги опасалась, что вовсе не сможет есть, но в действительности еда словно приковала ее к месту, и тянущее ощущение утихло, а потом, когда она досыта наелась, совершенно исчезло. Все было так вкусно, особенно кока-кола в стеклянных бутылках: она оказалась чуть кислее, чем ее версия две тысячи одиннадцатого года, но Мэгги этот вариант понравился больше.

Джонни доел раньше, чем она. Он снял свой галстук-бабочку, стянул блейзер и сложил его на одеяле. Пояс он тоже снял, а потом закатал рукава своей нарядной белой рубашки, расстегнул пару верхних пуговиц, улегся на спину и вздохнул с таким облегчением, словно сбросил тяжелые кандалы.

Мэгги подумала, что ей бы тоже хотелось отстегнуть от пояса чулки и поскорее их снять, но решила, что это может произвести неверное впечатление. Так что она удовольствовалась тем, что скинула туфли, а потом вытянулась на одеяле в полуметре от Джонни и стала смотреть на небо.

– Так что у тебя за счеты с Айрин Ханикатт и Роджером Карлтоном? Думаю, он теперь будет твоим злейшим врагом. А может, и она тоже.

– Мы с Айрин родня. Но тут все здорово запутано, – вздохнув, ответила ему Мэгги, понимая, что если ей хочется остаться рядом с Джонни под освещенным луной небосводом, то нужно тщательно подбирать слова. – Ее младшая сестренка боится Роджера, а такие вещи всегда настораживают. Ты же знаешь про детей и собак?

– О чем ты?

– Ну, знаешь, если детям или собакам кто-то не по душе, чаще всего это означает, что человек и в самом деле не слишком благонадежен.

– И ты поэтому решила объявить ей, что Роджер ей не пара?

– Но это же правда, – пылко возразила Мэгги и замолчала, давая ему возможность оспорить ее слова.

– Ох, черт, да, тут ты права, – согласился с ней Джонни и тихо хохотнул. – Знаешь что, Бонни, не хотел бы я тебе не угодить.

– Я не знаю, сколько еще здесь пробуду! Поэтому я решила поговорить с Айрин, как только смогла, – пояснила Мэгги в свое оправдание.

– Значит, ты в городе недавно и не знаешь, надолго ли останешься. Как же ты оказалась на выпускном, без партнера, да еще и на краденой машине?

– И в чудесном платье, – попыталась отвлечь его Мэгги.