– Роджер Карлтон первостатейный подонок, Айрин, и тебе стоит прислушаться к предупреждению, которое ты получила. А если твой драгоценный Роджер хоть пальцем коснется этой девушки, я сам с ним расквитаюсь. – С этими словами Джонни отвернулся и зашагал к своей машине. Три девушки потрясенно глядели ему вслед, не говоря ни слова. Открыв дверцу своего шевроле, он вытащил красные туфли, которые оставила Мэгги. – Кажется, это твои туфли, Айрин.

Айрин стояла перед ним, раскрыв рот от изумления, не зная, что ответить.

– Они уже здорово послужили кое-кому и теперь вряд ли придутся тебе впору.

Джонни молча отвернулся и сел в машину.

15

 Время говорить

Прошло два часа, а Джонни по-прежнему ездил по городу и окрестностям, решая, что же ему теперь делать. Он побывал у водохранилища, поговорил с отдыхающими, но никто ему ничем не помог. Девушка в красном бальном платье там не появлялась, а когда он спрашивал о ней, на него смотрели так, словно у него не все в порядке с головой.

Стояла прекрасная майская погода, и люди наслаждались воскресным днем. Он видел, как из церкви вышла нарядная толпа: женщины в шляпках, мальчики в галстуках-бабочках, девочки с лентами в волосах. Двое мальчишек побежали по улице, на бегу ослабляя галстуки, радуясь возможности размять ноги и еще целую неделю не думать о церковной службе. Джонни вспомнил, как они с Билли мчались домой в редкие воскресенья, когда мама заставляла их пойти с ней в церковь. Это было очень давно, когда они оба были не старше этих резвых мальчишек.

Мама одно время была истовой прихожанкой – до тех самых пор, пока молодой священник, на которого она положила глаз, не женился на другой. После этого она в одночасье забыла о церкви и больше не вспоминала. Когда Джонни однажды спросил ее об этом, она с грустью ответила, что Богу в Его доме не нужны такие, как она. Джонни тогда не понял, что она имела в виду, но с тех пор много раз вспоминал эти ее слова. Мама просто не видела в себе самой ничего, кроме красивого личика. Она считала, что больше ничего не может никому дать, и совершенно терялась, когда мужчинам хотелось чего-то иного. Джонни подумал, что, родись она уродиной, судьба, возможно, была бы к ней благосклоннее.

Проезжая мимо полицейского участка, он вспомнил, что шериф просил его передать привет матери. Мама в жизни не поглядит в его сторону, а если у шерифа есть хоть капля мозгов, он и сам не станет глядеть на его маму. Джонни притормозил, свернул к участку. В воскресенье здесь никого не должно было быть, и он здорово удивился, увидев на стоянке черно-белый полицейский автомобиль. Ну вот, легок на помине. Двойные двери участка открылись, и на улицу вышел шериф Бэйли. Он зашагал к машине, и Джонни решил, что, пожалуй, терять ему нечего.

Увидев, как из своего шевроле с низкой посадкой вылез Джонни Кинросс, Кларк Бэйли замедлил шаг и едва заметно прищурился. Джонни Кинросс был последним человеком, которого шериф ожидал встретить вблизи полицейского участка, особенно в воскресенье.

Джонни привалился к своей машине, пристально глядя на приближавшегося к нему начальника городской полиции.

– Мистер Кинросс. Чем могу помочь, сынок? – радушно проговорил шериф и протянул юноше руку с таким видом, словно они были ровней и Джонни не пользовался в городе репутацией отпетого хулигана.

– Шериф. – Джонни пожал его руку и выпрямился, глядя ему в глаза, словно присматриваясь. Главное, после не пожалеть о том, ради чего он здесь. – Думаю, мне нужна помощь полиции. Я не уверен, что она и правда пропала, но если так, а я ничего не стану делать, то… в общем, я здорово расстроюсь, если она попала в беду.