Я растерянно хлопала глазами, пребывая в состоянии паники и сомнения. С одной стороны, мне предлагал отношения парень, который мне действительно нравился, с другой стороны… мы же с ним совершенно не знали друг друга.

– Милгын? – повторил он.

Ну не замуж же он меня зовет! А если ничего не получится, и через две недели меня отправят домой, то тогда хоть будет, что вспомнить.

– Я согласна, – смущенно ответила я и получила новый поцелуй.

– Ты где была? – негодовала Карни, заприметив меня в столовой. – Мы чуть с ума не сошли, а она лыбится!

Я решила не откладывать идею с полетом в долгий ящик – время, отведенное Советом островов на пробуждения дара, утекало. Страх высоты никуда не делся, но желание проявить дар было куда сильнее.

– Я согласна, – уверенно произнесла я.

– С чем ты согласна? – потянула она меня за стол. – Грон, возьми ей что-то, видишь, совсем крыша поехала!

Грон отправился к раздаче, а Карни и Люнея принялись сверлить меня взглядом.

– На что ты согласна? – переспросила Карни.

– Полетать, – и томно вздохнула.

– Совсем все плохо? – опечалилась Люнея.

– Если дар не проявится, через две недели меня отправят домой, – млела я, вспоминая теплый поцелуй Гернера и его уверения, что все будет хорошо.

– Все, надо идти к шаманам, – распереживалась Карни. Она приложила ладонь к моему лбу. – Жара нет, но нервное истощение на лицо.

– Не надо шаманов, – отодвинула я ладонь Карни. – Когда пойдем летать?

– Ты хочешь полетать? – охнул подошедший к столу Горн. – Я к Крому, пока ты не передумала. – Он громко водрузил поднос на стол и пошел договариваться.

Вернувшись в общежитие, я сразу уселась за письмо родителям. Ректор все равно напишет им, так лучше, если они получат весть и от меня. Я собралась с духом и кратко описали им ситуацию, стараясь сделать письмо менее эмоциональным. Скорее всего, родители обрадуются моему возвращению: никакого тебе Разлома в будущем и бессонных ночей в переживаниях о дочери, но возвращаться я не планировала.

«Если я получила дар, то заставлю его работать. Пусть я буду самой слабой одаренной, но я буду одаренной!» – уверилась я и запечатала конверт, приготовив его к отправке.

Академический горн прогудел, знаменуя комендантский час. Я поднялась на ноги, поправила одежду, потуже затянула вплетенную ленту в косу и приготовилась к побегу. Время шло, а я все ждала.

«Где же ребята?» – крутился вопрос в голове, пока я наворачивала круги на своей половине комнаты. Ко мне присоединился Разбойник, а к нему Хрумик.

– Почему мы не можем прокатиться днем? – спросила я у Клеры, когда мы обсуждали детали полета.

– Вы не воздушники и первый курс, – доказывала она нам. – Днем вас никто не подпустит к загонам, а ночью, когда все спят, а у студентов ночное дежурство, есть лазейка. Молл согласился помочь.

– Как мы сбежим? – возмущалась Карни.

– Вдруг нас поймают, – тряслась Люнея.

– Я что-нибудь придумаю, – заверил нас Горн.

Он долго ходил по этажам, обходил общежитие по периметру, пока не придумал план побега. Наша с Хеленой комната – единственная в здании, мимо которой тянулся выпуклый узор вплоть до пожарной лестницы.

Я уже несколько раз подходила к окну и выглядывала наружу – никого не видно, Академия погружалась в сон.