— Много денег?

— Они хотят поднять собственные войска, — Барнегат усмехнулся. — Пылкая армия неистовых пуритан, несомненно, будет петь псалмы, отрубая головы. Они могут быть грозными, сэр Гренвиль.

— И победившими.

— Если у них будут деньги. Сейчас они чувствуют, что Нидерланды могут быть более дружественны к ним.

Сэр Гренвиль понимал, что его прощупывают. Он медленно кивнул.

— Они могли бы спастись в походе, Барнегат. Я буду счастлив поговорить.

— Многие из них не хотят никакого короля.

Сэр Гренвиль улыбнулся.

— Сейчас у нас тоже нет короля. И небо, кажется, не падает.

Его не волновало, будет ли Барнегат молчать или нет. Астролог был не из тех людей, которые предают своих клиентов, память Барнегата не предствлялала угрозу для постепенного отступничества сэра Гренвиля от пресвитериан, которые номинально хотели сохранить короля, и перехода к индепендентам, думающих, что государственный корабль может плавать достаточно уверенно и без оного. Но, тем не менее, сэр Гренвиль понимал, что на самом деле он тайно протягивал руку помощи для революции буйным пуританам.

— Встретимся на следующей неделе?

— Несомненно, сэр Гренвиль. В это же самое время?

— Конечно!

Сэр Гренвиль ждал следующих посетителей, с которыми будет разговаривать о политике, и смотрел на реку, текущую к Тауэру. Он улыбался. Завтра девчонка умрёт и он, сэр Гренвиль Кони продолжит захват дохода Ковенанта. Часть он передаст Эбенизеру, как в своё время передал отцу Эбенизера, но даже не Эбенизеру Слайту, а проницательному молодому человеку, который никогда не узнает, сколько ему никогда не перейдёт.

В руках сэра Гренвиля находидось две печати, и никто у него их не заберёт. Один его враг находится за морем, второй, который мог бы спасти Доркас Слайт, был болен. Как сказал Септимус Барнегат, на небесах сэра Гренвиля все было действительно хорошо.

— «» — «» — «»—

Но не все было хорошо на небесах преподобного Симона Перилли. Леди Маргарет попросила его съездить в Лондон, что было достаточно опасно, и найти юриста который смог бы защитить Смолевку.

Старый лондонский юрист сэра Джорджа, услышав просьбу, внезапно притворился тяжело больным. Другой человек, которого Перилли считал своим другом, пригрозил донести властям о его приезде. И тогда его арестовали бы как шпиона. Преподобному Перилли ничего не удалось добиться. Было слишком поздно, и он не видел способа, как спасти девушку.

Нужно было окольным путем возвращаться в Оксфорд, чтобы рассказать леди Маргарет о своей неудаче. Она переехала в столицу, где находился король, предпочитая быть в окружении роялистов, чем прятаться в Парламентском доме своего зятя, и Симон Перилли знал, как сильно она желала освобождения Смолевки. По мнению леди Маргарет, свобода Смолевки будет ударом по её врагам. Но сейчас она будет разочарована.

Он обратился к последнему другу в Лондоне, человеку, которого знал со времен Кэмбриджа, человеку, который, как он полагал, не предаст его. Люк Кондайн был юристом, но неподходящим для Перилли, поскольку работал на палату Общин. Его офис находился в самом Вестминстере и именно там, в самом центре вражеской цитадели, Перилли нашёл Кондайна. Юрист был мрачен.

— Сделать ничего нельзя, Симон, ничего.

— Это так несправедливо, так несправедливо.

Кондайн пожал плечами. Он верил, что дыма без огня не бывает, но не хотел разочаровывать своего друга.

— Мне очень жаль.

— Тогда можно тебя попросить об одном?

Кондайн был осторожен.