– Знаешь, я с тобой согласен, но только отчасти… Но это может быть и какой-то уголовник, прошедший серьезную военную школу. Сколько сейчас таких по фронтам воюет… И не сосчитаешь! А ведь воюют неплохо: смело, дерзко, жестоко. Среди них немало и таких, кого Родина представила к высшим наградам. Вот представь себе такую ситуацию… Пришел такой матерый вояка с фронта в отпуск, решил с корешами в карты поиграть. А потом они сцепились слово за слово, вот он их всех без жалости и положил. А потом спокойно ушел.

– Почему же его никто не заметил?

– Где-то ближе к полуночи налет был, все в бомбоубежище ушли, вот его никто и не приметил.

– Гильз тоже нет, – заметил Максимов. – Стрелял из нагана. Пистолет надежный, осечек не дает и следов после себя никаких не оставляет.

– Но он мог и собрать гильзы, – возразил полковник.

– Мог… Пули мы, конечно, из тел извлечем. Попытаемся установить модель оружия, может, этот пистолет еще где-то наследил. В этом деле много непонятного… Но это может быть и не уголовник, а военнослужащий.

– Что ты имеешь в виду? – заинтересованно спросил полковник.

– Я допускаю, что это может быть диверсант. Например, из абвера.

– Вот ты куда хватил! Растолкуй.

– Немногие могут с оружием так грамотно управляться. Тут нужен навык в подобной стрельбе. Мне известно, что в диверсионных школах абвера обучают таким приемам стрельбы. К примеру, обучили его в такой школе и отправили в Москву для выполнения какого-то задания.

– Твоя версия тоже очень похожа на правду, – задумчиво согласился полковник. – Свяжусь с контрразведчиками, расскажу им все как есть… Может, они что-то и подскажут.

Подошел долговязый капитан, местный участковый.

– У вас есть что-нибудь новое, Гарипов? – смерил полковник Григорий Тыльнер подошедшего хмурым взглядом.

– Опросил всех жильцов в округе. Никто ничего не знает.

– Так не бывает. Кто-то должен был видеть. Семь человек расстреляли – и никто ничего не знает?

– Отпустите меня! Отпустите! – пробился женский вопль через закрытую дверь.

– Это что еще такое? Пойдем глянем, – произнес полковник.

Вошли в пропахшее кровью помещение. В комнате все та же угнетающая картина, только на этот раз на покойников побросали какие-то тряпицы, оказавшиеся в доме, и через ткань скупо просачивалась запекающаяся кровь.

На стуле сидела блондинка лет двадцати с короткими волосами и судорожно пила воду из стакана, постукивая зубами о граненое стекло.

– Откуда она взялась? – удивленно спросил полковник у сержанта. – Ее же не было здесь?

– Мы тоже так думали, – отвечал Метелкин. – А она в чулане спряталась и одеялом укрылась. Никак не думали, что кто-то там может быть. А стали простыни искать, чтобы покойников накрыть… как-то не по себе на них смотреть, вспомнили про чулан, что там какое-то тряпье лежало. Потянули за одеяло, а под ним вот эта барышня.

– Вот и свидетель отыскался, – произнес Григорий Тыльнер. – Допросите ее, капитан.

Пододвинув один из стульев к перепуганной девушке, Максимов заговорил:

– Успокойтесь, вас никто не тронет и никто ни в чем не обвиняет. Вам понятно?

– Да, – закивала девушка.