– Поверьте мне, он правда отсюда.

– Не уверен, что это одно и то же, – заметил Брунетти.

– В смысле? – не понял майор.

– Верить вам и доверять сведениям, которые вы сообщаете, – объяснил Брунетти.

Maggiore обдумал его фразу.

– Однажды этот человек был в Тессере, и ему позвонили по telefonino , как раз в тот момент, когда они с нашим информатором входили в офис. Он вышел поговорить в коридор, но дверь прикрыть забыл. Своему собеседнику он объяснял дорогу: велел свернуть на Первое шоссе возле указателя на Сан‑Маркуоле и позвонить, когда доберется, – он его там встретит.

– Он точно расслышал, что речь шла о Сан‑Маркуоле? – уточнил Брунетти.

– Да, – ответил Гуарино и, взглянув на Брунетти, улыбнулся снова. – Давайте прекратим петушиться, а? Думаю, нам стоит начать все сначала. – Он выпрямился в кресле. – Меня зовут Филиппо. – Это было предложение о перемирии, и Брунетти не стал его отвергать.

– А покойного как звали? – Брунетти упорно гнул свое.

– Ранцато, – не мешкая ответил майор. – Стефано Ранцато.

Он потратил несколько минут на подробный рассказ о том, как Ранцато из бизнесмена превратился в преступника, а затем в полицейского информатора. И в конце концов в труп.

– Так что было в тех грузовиках? – спросил Брунетти, словно забыв, что уже задавал этот вопрос Maggiore, так и не получив ответа.

Настал момент истины – или Гуарино скажет ему правду, или нет. Брунетти было крайне любопытно, какой же путь изберет майор.

– Он этого не знал, – ответил Гуарино и, заметив выражение лица Брунетти, поспешил добавить: – Во всяком случае, мне он так говорил. Ему никогда не сообщали, что в грузовиках, и водители тоже об этом не распространялись. Ему звонили, и он отправлял грузовики куда было велено. Всегда с накладными на руках. Стефано говорил, что довольно часто эти перевозки выглядели вполне невинно: например, отогнать грузовик с фабрики к железнодорожной станции или из склада в Триест или Геную. В те времена он без этих заказов не выжил бы – а все потому, что не вносил их в отчеты.

У Брунетти сложилось впечатление, что Гуарино готов хоть еще сто лет сидеть и обсуждать бизнес погибшего.

– И все равно это не объясняет, зачем вы сюда приехали, – заметил Брунетти.

– Да уж, в такую даль и неизвестно зачем, – уныло откликнулся Гуарино.

– Ну, если вы сообщите что‑нибудь более конкретное, возможно, у нас получится вам помочь, – предположил Брунетти.

– Я работаю на Патту, – устало сказал Гуарино и пояснил: – Иногда мне кажется, что все вокруг работают на Патту. До сегодняшнего дня я и имени его не слыхал, но при встрече сразу же узнал. Он мой начальник, и большая часть моих прежних начальников тоже были им. Просто так вышло, что вашего шефа зовут Паттой.

– У меня была парочка начальников, которых звали иначе, – ответил Брунетти. – Впрочем, по сути они тоже были паттами.

Улыбка Гуарино немного разрядила атмосферу.

Обрадовавшись, что Брунетти его понял, Гуарино продолжил:

– Мой шеф – мой патта – послал меня, чтобы я нашел человека, которому звонили из офиса Ранцато.

– Он что, надеялся, что вы приедете в Сан‑Маркуолу, встанете посередь города, будете выкрикивать имя Ранцато и смотреть, не примет ли кто‑нибудь виноватый вид?

– Нет, – без намека на улыбку ответил Гуарино и потянул себя за мочку уха. – Понимаете, среди моих ребят нет ни одного венецианца. – Брунетти удивленно уставился на него, и Гуарино пришлось объяснить: – Некоторые работают тут уже много лет, но это не то же самое, как если бы они здесь родились.