– Беппе, ciao , это я, Филиппо, – поздоровался Гуарино.

– Боже мой, неужели судьба республики в опасности и спасти ее смогу только я – ответив на все твои вопросы?! – ужаснулся журналист. – Как ты поживаешь, Филиппо? – уже нормальным тоном спросил он. – Не буду спрашивать, что поделываешь, только как твои дела.

– Все отлично. А у тебя?

– Очень хорошо, – ответил Авизани голосом, в котором слышались нотки отчаяния. За долгие годы дружбы Брунетти уже не раз их слышал. – Ты звонишь, только когда тебе что‑нибудь нужно, – немного развеселившись, добавил журналист. – Так что давай, сэкономь время мне и себе и сразу выкладывай, что тебе надо. – Хоть слова звучали и грубовато, тон, которым Беппе их произнес, сводил всю грубость на нет.

– Я сейчас в гостях у одного твоего знакомого, – сказал Гуарино. – Было бы неплохо, если бы ты сказал ему, что мне можно доверять.

– Я недостоин такой чести, Филиппо! – воскликнул Авизани с напускной скромностью. Раздался шелест бумаг, и через минуту журналист заговорил снова: – Привет, Гвидо! Определитель показал венецианский номер, а в своей записной книжке я нашел телефон квестуры, и уж я‑то знаю, что ты там единственный человек, который решится мне доверять.

– Осмелюсь ли я предположить, что я единственный в квестуре человек, которому можешь доверять ты? – поинтересовался Брунетти.

– Хотите – верьте, хотите – нет, но меня и не о таком просили, – рассмеялся Авизани.

– Ну и что скажешь?

– Ему можно доверять, – просто ответил журналист. – Я знаю Филиппо уже много лет, и он целиком и полностью заслуживает твоего доверия.

– Это все?

– Этого достаточно, – ответил Беппе и повесил трубку.

Гуарино вернулся к своему креслу.

– Вы понимаете, что доказали этим звонком? – спросил Брунетти.

– Что я в свою очередь могу доверять вам, – кивнул Гуарино и, переварив эту информацию, добавил: – Мое подразделение занимается расследованием деятельности организованных преступных группировок. Особенно нас интересует расширение их влияния на север.

Хотя говорил он вполне откровенно и, судя по всему, больше не лукавил, Брунетти все равно оставался настороже. Прикрыв лицо руками, Гуарино сделал странный жест, как будто умываясь. Брунетти сразу пришли на ум еноты – те тоже все время счищают с себя всякую грязь. Странные существа эти еноты.

– В связи с крайней многогранностью и сложностью проблемы было принято решение попытаться ликвидировать ее при помощи новых технологий, – продолжил Гуарино.

– Филиппо, мы же не на совещании, – протестующе поднял руку Брунетти. – Говорите по‑человечески.

Гуарино хохотнул – не самый приятный звук на свете.

– После семи лет работы в своем отделе я уже не уверен, что помню, что это такое – говорить по‑человечески.

– А вы постарайтесь, Филиппо, постарайтесь. Это полезно для здоровья.

Гуарино мотнул головой, словно вытряхивая из нее все, что успел наговорить, выпрямился и начал свой рассказ в третий раз:

– Мы пытаемся остановить их расширение на север. Шансов у нас, как я понимаю, немного, – пожал плечами он. – Мой отдел старается помешать им предпринимать определенные действия.

Смысл его визита, понял Брунетти, кроется как раз в природе этих самых «определенных действий».

– Например, перевозить запрещенные товары? – подсказал ему Брунетти.