Брунетти вскрыл конверт и вытряхнул из него фотографии, удивившись про себя, что размером они не больше почтовой открытки. Выложив снимки на стол, достал из конверта страницы отчета и пристроил их рядом. Затем Брунетти вопросительно взглянул на Вьянелло – тоже отметил странный размер фотографий.

– Видимо, экономят, – предположил Вьянелло.

Брунетти перетасовал фотографии с места преступления и принялся изучать их, передавая по одной Вьянелло. Размером с открытку, думал Брунетти, и это вполне логично – что лучше подобных снимков характеризует страну, в которую превратилась его родная Италия? Брунетти в голову пришла чудесная мысль. Надо запустить новую линию плакатов и сувениров для туристов – с фотографиями, на которых будут изображены современные достопримечательности: грязная лачуга, где арестовали Провенцано, нелегально построенные отели в природных заповедниках или двенадцатилетние молдавские проститутки, голосующие у дорог.

А еще можно выпустить новую серию игральных карт. Что на них изобразить? Тела. Если уменьшить фотографии с телом Гуарино и телами других умерших насильственной смертью за последние пару лет, снимков с лихвой хватит на целую колоду. Будут четыре масти: Палермо, Редджо‑ди‑Калабриа, Неаполь, Катания. А джокер? Кто же станет джокером? Кто у нас в каждой бочке затычка? Брунетти решил, что на эту роль прекрасно подойдет член кабинета министров, тесно связанный со всеми четырьмя мастями.

Вьянелло деликатно закашлялся, прервав полет мрачной фантазии Брунетти. Тот передал ему еще пару фотографий. Вьянелло рассматривал их со все возрастающим интересом. Последние снимки он едва не вырвал у Брунетти из рук. Брунетти взглянул на помощника – тот сидел, гневно сверкая глазами.

– Это фотографии с места преступления? – спросил он, как будто без подтверждения Брунетти не мог в это поверить.

Брунетти кивнул.

– Ты там был? – спросил Вьянелло, хоть и так знал ответ.

Брунетти кивнул еще раз.

Вьянелло бросил фотографии ему на стол.

– Gesu Bambino , что это тут за клоуны? – возмутился он, раздраженно тыкнув пальцем в один из снимков, на котором виднелось три пары разных ботинок. – Чьи это ноги? – вопрошал он. – Какого черта они стояли так близко к телу, когда его фотографировали? – Вьянелло вонзил палец в отпечатки чьих‑то колен на земле. – А это от кого тут осталось?

Порывшись в куче фотографий, Вьянелло отыскал одну, снятую с расстояния двух метров. Позади тела стояли два карабинера и, по всей видимости, беседовали.

– Они оба курят, – заметил Вьянелло. – И чьи окурки, ради всего святого, оказались в итоге в пакетах для улик – их или преступника?

Инспектор потерял всякое терпение и подтолкнул фотографии обратно к Брунетти.

– Если они хотели сделать место преступления непригодным для работы, им это удалось, – подвел он итог и, поджав губы, вновь взял снимки в руки. Он выровнял их в ряд, затем принялся сортировать, раскладывая по порядку, по мере того, как камера приближалась к телу. Первая фотография запечатлела местность в радиусе двух метров от тела, вторая – в одном метре. На обеих в нижнем левом углу ясно была видна правая рука Гуарино. Но если на первом снимке она лежала на фоне темно‑коричневой земли, то на втором рядом с ней, примерно в десяти сантиметрах от ладони, уже виднелся окурок. На последнем фото была снята крупным планом голова и грудь Гуарино, с пропитавшимися кровью воротничком и рубашкой.

Вьянелло не сдержался:

– Даже Альвизе, и тот сделал бы лучше, – сравнил он работу коллег с местным «золотым стандартом».

– Думаю, так в конечном итоге и вышло – сработал фактор Альвизе, – подумав, решил Брунетти.