Вдруг синьорина Ланди покачала головой.

– Нет, знаете, так у нас ничего не выйдет, – заявила она. – Ну, чтобы только я говорила, понимаете?

– Думаю, да, – с улыбкой согласился Брунетти.

Она рассмеялась, и Брунетти понял, что на самом деле синьорина – очень привлекательная девушка. Просто ее красоту заслонили переживания и тревоги.

– Я химик, а не полицейский, – сказала она, явно радуясь возможности начать рассказ сначала. – Кажется, я вам это уже говорила? Или вы и так знали?

– Знал, – кивнул Брунетти.

– Так вот, – продолжила синьорина, – так как я не коп, я в полицейские дела не лезу. Но, проработав столько лет, волей‑неволей начнешь кое‑что понимать и разбираться во многих вещах. Порой против собственного желания.

Пока что слова синьорины никак не подтверждали теорию Брунетти о том, что они с Гуарино были больше, чем просто коллегами. Правда, к чему тогда эти неловкие оправдания, объясняющие ее осведомленность в «полицейских делах»?

– Иногда бывает просто невозможно остаться в стороне, – согласился с ней Брунетти.

– Вот именно, – кивнула она. – А Филиппо рассказывал вам про те перевозки?

– Рассказывал.

– Мы ведь так с ним и познакомились. – Голос синьорины заметно потеплел. – Они тогда засекли регулярные нелегальные перевозки в южном направлении. Это было как раз пять лет назад. Я проводила химический анализ того, что они обнаружили в грузовиках. Потом они вычислили, где водители забирали груз, и снова обратились ко мне, чтобы я сделала анализ проб земли и воды. Расследование вел Филиппо, – добавила она. – Тогда же он и предложил мне перейти на работу к ним в подразделение.

– Дружба иногда начинается с очень необычных событий, – поддержал ее Брунетти.

Синьорина наградила его долгим непонятным взглядом.

– Да, наверное, – наконец сказала она и одним глотком допила свой кофе.

– А что там было? – поинтересовался Брунетти. Синьорина Ланди вопросительно приподняла брови. – Ну, в тех грузовиках, – объяснил он.

– Пестициды, отходы из больниц и просроченные лекарства. Но, конечно, не по накладным, – уточнила она.

– А что значилось по накладным?

– Как всегда: обычный городской мусор. Можно было подумать, что у них там в мешках просто апельсиновая кожура да просыпанный кофе, который вымели из‑под кухонного шкафа.

– И куда они все это везли?

– В Кампанию, – сказала она. – На мусоросжигательный завод. – И, словно желая убедиться, что Брунетти правильно ее понял, перечислила: – Пестициды. Больничные отходы. Просроченные лекарства.

Синьорина сделала маленький глоток воды.

– Значит, пять лет назад?

– Да.

– И что с тех пор? – спросил Брунетти.

– Ничего не изменилось, – пожала плечами она. – Разве что количество перевозок выросло в разы.

– А куда теперь они девают этот мусор?

– Часть сжигают, часть вывозят на свалки.

– А остальное?

– А для остального у нас есть море, – сказала она, словно это было совершенно нормально.

– Ага.

Взяв в руки ложечку, синьорина аккуратно положила ее рядом с чашкой.

– Как в Сомали, – сообщила она. – Там тоже все выбрасывают в море. Когда правительства нет, каждый волен делать все, что ему заблагорассудится.

К их столику приблизился официант, и Dottoressa  Ланди заказала еще чашку кофе.