Выбравшись из города, они съехали на широкое шоссе, по обеим сторонам которого тянулись жилые дома, офисы и магазины. За окном мелькали голые деревья. До чего унылая тут зима, поразился Брунетти. А потом подумал, что, наверное, здесь все времена года такие же тоскливые.

В машинах Брунетти совершенно не разбирался, и потому понять, хорошо водит синьорина или нет, не мог. Они то и дело куда‑то сворачивали, пересекали перекрестки, съезжали на дороги поуже и похуже. Через несколько минут Брунетти перестал понимать, где он находится, и, даже если бы от этого зависела его жизнь, не смог бы показать, в какой стороне железнодорожная станция. Они проехали мимо небольшого торгового центра с крупным магазином оптики, затем свернули на очередную улицу, огороженную голыми деревьями. После этого синьорина еще раз повернула налево и наконец въехала на парковку.

Dottoressa  Ланди молча заглушила двигатель и вылезла из машины. Брунетти только сейчас понял, что с момента их отъезда она не произнесла ни слова. Впрочем, он тоже предпочел сидеть молча, посматривая на ее руки и изучая пейзаж, проносящийся за окном.

В ресторане официант проводил их к одному из дюжины столиков, расположенному в углу. Второй официант бродил по залу, раскладывал столовые приборы и салфетки и переставлял стулья. С кухни доносился аромат запеченного мяса и еще какой‑то резкий запах. Принюхавшись, Брунетти опознал жареный лук.

Синьорина заказала caffe macchiato  – эспрессо с горячим молоком. Брунетти последовал ее примеру.

Девушка повесила куртку на спинку стула и сразу села, не дожидаясь, пока ей отодвинут стул. Брунетти устроился напротив. Стол был накрыт к обеду, и синьорина, аккуратно отложив в сторону салфетку и пристроив сверху вилку и нож, обеими руками облокотилась на стол.

– Даже не знаю, как нам все это провернуть, – заговорил Брунетти, надеясь сразу перейти к делу.

– А какие у нас варианты? – осведомилась она. Ее лицо не выражало ни враждебности, ни любезности. Она смотрела на Брунетти бесстрастно, как ювелир, которому дали на оценку украшение, и он вертит его в руках, пытаясь понять, сколько в нем содержится золота.

– Я вам сообщаю что‑нибудь полезное, вы мне сообщаете что‑нибудь полезное, и так по очереди, пока не завершим обмен информацией, – предложил Брунетти. – Похоже на карточную игру.

– Или? – заинтересовавшись, спросила синьорина Ланди.

– Или так: сначала я выкладываю все, что знаю, затем вы. Ну, или наоборот.

– Тогда у второго будет огромное преимущество, не правда ли? – Голос синьорины заметно смягчился.

– Если только первый не наврет с три короба, – ответил Брунетти.

Впервые за время их встречи синьорина улыбнулась, сразу став на пять лет моложе.

– Может, я тогда начну? – предложила она.

– Пожалуйста, – кивнул Брунетти.

Официант принес им кофе и два стаканчика с водой. Брунетти отметил, что девушка пьет кофе без сахара. Впрочем, слово «пьет» к ней не подходило – она лишь вертела чашку в руках.

– Я говорила с Филиппо после вашей с ним встречи, – сообщила синьорина и ненадолго умолкла. – Он рассказал мне содержание вашего разговора, – добавила она. – И о том мужчине, личность которого вы взялись выяснить. – Коротко взглянув на Брунетти, она вновь опустила глаза и принялась изучать молочную пенку на кофе. – Мы с Филиппо пять лет работали вместе.

Брунетти допил кофе и накрыл крышкой молочник.

Вдруг синьорина Ланди покачала головой.