– Ну, я видал и хуже, надо признать, – пожал плечами Вьянелло. – А что в самом отчете‑то написано? – спросил он спустя минуту.

Вытащив страницы отчета, Брунетти принялся читать, передавая их затем по одной Вьянелло. Смерть наступила мгновенно. Пуля прошла сквозь мозг и только потом разнесла челюсть. На месте преступления пули обнаружить не удалось. Затем следовали рассуждения о возможном калибре орудия убийства. Заканчивался отчет сухими словами о том, что земля на коленях и лацканах Гуарино отличается от земли, на которой лежало тело – в ней выше содержание ртути, кадмия, радия и мышьяка.

– Что, еще выше? – удивился Вьянелло, возвращая бумаги обратно Брунетти. – Спаси нас, Господи, – пробормотал он.

– Тут только Господь и поможет, – буркнул в ответ Брунетти.

Инспектор чуть было не поднял руки вверх, показывая, что сдается.

– Что же нам теперь делать? – спросил он.

– У нас еще есть синьорина Ланди, – загадочно сказал Брунетти, чем вызвал недоуменный взгляд Вьянелло.

22

На следующий день Брунетти увиделся с синьориной Ланди. Они договорились встретиться на железнодорожной станции города Касарсы, на полпути между Триестом и Венецией. Спускаясь по ступенькам с платформы, Брунетти на мгновение застыл, наслаждаясь теплыми лучами солнца. Точь‑в‑точь подсолнух – он повернул голову к сияющему шару и зажмурился.

– Комиссар? – донесся с парковки женский голос. Открыв глаза, Брунетти увидел, что к нему идет невысокая темноволосая девушка. Первым делом Брунетти обратил внимание на ее черные волосы – подстриженные коротко, «под мальчика», они блестели от геля для укладки, – а потом уже на фигуру. Объемистая серая куртка никого не могла обмануть – синьорина была стройная и подтянутая.

Сбежав по лестнице, Брунетти подошел к девушке.

– Dottoressa , – официальным тоном начал он, – спасибо, что согласились со мной встретиться.

Синьорина Ланди едва доставала ему до плеча. На вид ей было чуть за тридцать. Макияжем она явно не злоупотребляла, да и тот нанесла крайне неряшливо. Почти всю помаду с небрежно накрашенных губ она уже съела. Во Фриули вовсю светило солнце, но синьорина, похоже, прищуривала глаза не только из‑за его ярких лучей. Черты лица не слишком запоминающиеся, нормальный нос. Необычной ее делала, пожалуй, прическа. И еще явные следы душевного страдания на лице.

Брунетти взял ее под руку.

– Давайте пойдем куда‑нибудь и спокойно поговорим? – предложила синьорина Ланди приятным голосом. Слова она произносила с легким придыханием. Наверное, родом из Тосканы, подумал Брунетти.

– Конечно, – ответил он ей. – Боюсь только, я этот район совсем не знаю.

– Да тут и знать‑то особенно нечего, – откликнулась девушка, садясь в машину. Брунетти последовал за ней. Оба пристегнулись, и синьорина завела мотор. – Тут неподалеку есть один ресторан, – сказала она и, передернувшись, добавила: – На улице уж больно холодно.

– Как пожелаете, – любезно ответил Брунетти.

Они поехали через центр города. Брунетти вспомнил, что как раз здесь родился и вырос режиссер Пабло Пазолини. Не получив от горожан доказательств особой любви, он уехал в Рим. Пока машина пробиралась по узким улочкам, Брунетти думал, как же Пазолини повезло – вовремя смылся из этого мира серости и законопослушности.