К их столику приблизился официант, и Dottoressa  Ланди заказала еще чашку кофе. Брунетти знал, что до обеда ему больше одной чашки пить не стоит, и попросил принести стакан минеральной воды. Он не хотел, чтобы им пришлось прерывать разговор из‑за официанта, и потому молчал. Синьорина, кажется, была благодарна ему за эту тишину, нарушаемую лишь тиканьем часов. Вернувшийся официант поставил перед ними напитки.

Когда он ушел, синьорина Ланди заговорила:

– Он ведь приезжал к вам, чтобы расспросить о том мужчине с фотографии? – спросила она, меняя тему разговора. Ее голос звучал уже совсем спокойно, как будто перечисление содержимого тех первых грузовиков помогло ей взять себя в руки.

Брунетти кивнул:

– И?

Ну вот, понял Брунетти, и настал тот момент, когда ему надо призвать на помощь весь свой жизненный опыт, личный и рабочий, и решить, можно доверять этой девушке или нет. Он знал о своей слабости к страдающим женщинам – хотя и не догадывался о масштабах проблемы, – но знал и то, что чутье его редко подводит.

Судя по поведению синьорины, для нее смерть Гуарино не отменяла его доверия к Брунетти. У Брунетти, в свою очередь, не было причин в чем‑либо ее подозревать.

– Его зовут Антонио Террассини, – сказал он. Со стороны синьорины не последовало никакой реакции – она даже не спросила, как ему удалось это выяснить. – Он член одного из кланов, входящих в Каморру. Вам что‑нибудь известно про это фото? – спросил он.

Синьорина принялась помешивать кофе. Затем приставила ложку к молочнику.

– Тот мужчина, которого убили… – начала она, затем посмотрела на Брунетти совершенно больным взглядом и прикрыла рот ладонью.

– Ранцато? – помог ей Брунетти.

Вместо ответа синьорина Ланди кивнула.

– Да, – помолчав, снова заговорила она. – Филиппо сказал, что это Ранцато прислал ему фотографию.

– Что‑нибудь еще вам известно?

– Нет, только это.

– А когда вы видели его в последний раз? – решился задать вопрос Брунетти.

– За день до того, как он уехал к вам.

– Но не после?

– Нет.

– А он вам звонил?

– Да, дважды.

– И что сказал?

– Что переговорил с вами и решил, что вам можно доверять. А во второй раз сказал, что вы виделись еще раз и он отправил вам фото. – Она остановилась, словно раздумывая, стоит продолжать или нет. – Еще он назвал вас очень настойчивым.

– Согласен, – кивнул Брунетти, и оба погрузились в молчание.

Синьорина в задумчивости смотрела на свою ложку, словно взвешивала, не следует ли ее передвинуть.

– Зачем было его убивать? – вдруг произнесла она, и Брунетти понял, что она согласилась с ним встретиться, только чтобы задать этот вопрос, ответа на который у него не было.

С другого конца зала послышались голоса. Брунетти оглянулся: это всего лишь официанты переговаривались о чем‑то своем. Снова повернувшись лицом к синьорине, он понял, что она тоже обрадовалась этой секундной передышке. Бросив взгляд на часы, Брунетти увидел, что до следующего поезда на Венецию у него остается всего двадцать минут. Кивнув официанту, он попросил принести счет.

Рассчитавшись и оставив на столе чаевые, они встали из‑за стола. Солнце на улице светило еще ярче, и воздух прогрелся еще на несколько градусов. Прежде чем сесть за руль, синьорина Ланди бросила на заднее сиденье свою куртку. Всю обратную дорогу они молчали.

Они остановились перед станцией, и Брунетти пожал ей руку.

– Есть еще кое‑что, – сказала вдруг она, когда Брунетти уже потянулся, чтобы открыть дверцу.