Кто-то верил, другие сомневались в искренности сказанного. Ведь помимо рыбацких заработков все женщины беспокоились о здоровье своих мужей, сыновей, отцов и братьев. Все рыбачки, чуть начинало штормить море, выходили на берег, всматривались, ждали, когда из-за волн покажется знакомый силуэт судна. Иные шли к диспетчерам и атаковали вопросами:

— Где наши ребята?

— Не беспокойтесь, все живы! Одни дрейфуют на рейде, другие в бухте пережидают шторм. Со всеми поддерживаем связь. Успокойтесь!

Но, несмотря на заверения диспетчеров, далеко не все уходили по домам. Женщины ждали…

Лидия тоже приходила на берег. Но не ожидала до ночи возвращения сейнера с моря. Она раньше всех узнавала, что Прохор вот-вот подойдет к берегу, и успевала придти на причал.

— О! Какою долгой показалась эта ночь! Я глаз не сомкнула, ожидая тебя. Хорошо, что все позади, и ты хоть немного побудешь дома, с детьми и со мной, — лепетала томно.

Они шли домой в обнимку, счастливые каждый по-своему. Лидия не трепетала при встрече. Не клялась в любви и верности, считая эту словесную шелуху пустою и ненужной.

— Мужчин нельзя баловать. Не стоит им говорить о любви. Пусть они боятся потерять жен и не считают себя незаменимыми. Они должны понимать, что променяли нас на море! Мы не должны ждать бесконечно их возвращения. Ведь жизнь продолжается, крутится земля, и мы не на цепи мужской прихоти. Муж — это игрушка, какую нужно кормить и иногда ублажать, — говорила Лидия задушевной подружке, какая жила в доме напротив и тоже вышла замуж за рыбака.

— Возьми няньку на вечер, сами в ресторане посидим, отдохнем, среди людей побудем.

— А если мужу скажут? — робела подруга.

— Кто?

— Знакомые!

— Глупая! Рыбаки в море! Их бабы с детворой маются. Их в кабак не затянешь на канате. Воспитание деревенское, пещерное. Они не знают, как двери в ресторан открываются. Пошли, хватит киснуть в дремучих, себя нужно уважать…

Вскоре к ним подсели мужчины. Вечер пролетел одной минутой. Лишь к полуночи их вернули на такси. Лида отпустила няньку, присматривавшую за детьми, щедро заплатила. Женщина предложила свои услуги на будущее, и Лидия не преминула воспользоваться ее предложением. Вскоре у нее появился любовник, у какого она оставалась до утра. Нянька, довольная оплатой, молчала. Любовник никогда не появлялся у Лидии, и никто ни о чем не догадывался, хотя хахаль жил совсем неподалеку и был хорошо знаком с Прохором. Еще бы, работал старшим диспетчером морпорта и знал в лицо каждого рыбака. Да и как иначе? Ведь многим передавал сообщения с берега, от жен и родителей, оповещал о рождении детей, радовал, случалось, огорчал, первым знал о приходе каждого судна в свой порт и сообщал семьям эту радостную новость.

Григорий Полещук пользовался большим уважением у всех рыбаков. С ним никто никогда не ругался и не спорил.

Ходили о нем всякие слухи среди работников береговой службы морпорта, но никто всерьез не вслушивался в досужие сплетни, не придавал им никакого значения. А женщины морпорта, особо пожилые, называли Полещука прохвостом и кобелем. Говорили, что из-за него, плешатого проходимца, распалось много рыбацких семей.

Все дело в том, что Григорий не имел семьи и, несмотря на зрелый возраст, никогда не был женат. Он жил один в просторной, уютной квартире, какую убирала и холила пожилая уборщица морпорта.

Когда кто-то из любопытных спрашивал диспетчера, почему он не женится, Григорий отвечал, что не нашел еще свою половину, какую смог бы полюбить и посвятить оставшиеся годы. Мужчинам отвечал грубее:

— Ни одна баба не стоит моей свободы.